Это у меня в крови полностью

– Я… хочу вернуться домой. Я не хочу принести больше никаких проблем Маркесам. Даже если вернусь в Свободу, – добавила я.

– Я понимаю, – отвлеченным тоном сказал мистер Киплинг.

– О чем вы говорили раньше?

– Аня, ситуация здесь очень опасная, у меня нет хорошего способа повлиять на нее. Имоджен Гудфеллоу мертва.

Я перекрестилась. Я едва могла принять эту новость. Как я могла жить в мире, где Имоджен Гудфеллоу нет? Имоджен, которая любила бумажные книги и которая так хорошо заботилась о бабушке. Без Имоджен, моего друга.

– Она погибла, защищая твою сестру. На улице произошло нападение, и Имоджен стала между Нэтти и пулей. Она умерла по дороге в больницу. Нэтти сразу же доставили ко мне домой. У нее, конечно же, была истерика. Сейчас она в отключке. Аня, ты все еще здесь?

– Да, – я не могла поверить в то, что услышала. – Так вы думаете, что нападение на меня и Нэтти связаны? – спросив, я сразу же осознала, что это правда.

– Боюсь, так и есть, – сказал мистер Киплинг. – Пока ты не позвонила, я надеялся, что нападение на твою сестру было просто актом насилия.

– Кто-то пытался избавиться от детей Леонида Баланчина? – я внезапно вспомнила о брате в Японии.

– Лео, – мистер Киплинг и я сказали одновременно.

– Я позвоню Юджи Оно,- сказала я.

Я попрощалась с мистером Киплингом и сразу же позвонила другому человеку. В этот раз Юджи Оно. Он не отвечал. Я хотела закричать, но знала, что другие больные пытались уснуть. Как же так произошло, что у меня нет никакой возможности добраться до моего брата, кроме как через Юджи Оно? Я слишком много верю в этого человека, которого, если смотреть фактам в лицо, я едва знала.

Я попыталась позвонить Юджи Оно снова, и вдруг Луна прикоснулась к моему плечу.

– Аня, Тео хочет увидеть тебя прямо сейчас.

Я кивнула и пошла за ней палату Тео. Помочь я не могла, но вспомнила Вина и Гейбла. Куда бы я не пошла, я приносила с собой насилие.

Тео был подключен к искусственной вентиляции легких. Несмотря на загар, он казался серым и бескровным. Он не мог говорить из-за трахеотомии, но рядом с ним была доска для записей.

Аня, – написал он, – я люблю тебя как сестру…

Его почерк был слабым.

Я люблю тебя как свою сестру, но тебе необходимо уехать. Человек, который сделал это…

Я положила свою руку на его. Я знала, что он пытался написать.

– Человек, сделавший это, может вернуться закончить работу. Или другой человек. Ты любишь меня как сестру, но твоя любовь к семье больше. Они не в безопасности, пока я здесь, – сказала я.

Тео печально кивнул. На его глаза навернулись слезы.

– Мне очень жаль, Тео. Мне очень-очень жаль. Я возьму свои вещи и оставлю вас сегодня же.

Он схватил меня за руку и сжал.

Куда ты пойдешь?- написал он.

– Домой. Не нужно мне было приезжать сюда. Ты не сможешь этого избежать. Они придут за вами.

Я рад, что ты приехала. Мое сердце…- доска для письма начала соскальзывать с кровати, и прежде чем я ее поймала, упала на пол. Тео положил свою руку мне на сердце.

– Я знаю, Тео. Обещай не думать обо мне больше. Я только хочу, чтобы тебе стало лучше.

Луз осталась в больнице с сыном. В машине Луна едва говорила со мной. Я решила, что она устала.

Когда мы приехали в Гранья-Манана, Луна пошла на кухню передать новости о Тео своим бабушкам, а я в комнату собрать свои вещи. Я приехала в Мексику ни с чем и покидаю с почти пустой книгой рецептов, парой писем и мачете. Письма я решила сжечь и еще не придумала, как буду передвигаться, я не хотела вовлекать кого-то из моих друзей, если меня арестуют. Я отправилась на кухню попросить спичек. Там была только прабабушка, она не удивилась моей просьбе. Она просто сказала, что я могу сжечь письма в печке. Я остановилась на письме Вина, но все же сожгла его. Единственное письмо, которое я сохранила – это письмо от Имоджен. Вот сейчас я заплакала.

Прабабушка взяла меня за руку.

– Что произошло, ребенок? – спросила она. Она не очень хорошо говорила на английском, а я – по-испански.

– Мой друг умер, – сказала я.

– Тео не умер. Он ранен, но будет жив, – в ее глазах было замешательство.

– Нет, не Тео, кое-то другой. Из моей семьи, – я замолчала, – и мне нужно вернуться домой.

В этот момент Луна вошла на кухню.

– Аня, ты не можешь покинуть нас прямо сейчас!

Я хотела объяснить. Я знала, если объясню, она захочет, чтобы я ушла. Но я пообещала Тео.

– Я уезжаю.

Луна сложила руки на груди.

– Как ты можешь уйти прямо сейчас? Ты стала частью нашей семьи. И пока Тео болен, ты должна помочь на ферме. Пожалуйста, Аня.

Я сказала, ей что позвонила домой, пока мы ждали в больнице, и что кто-то из моей семьи умер, и мне необходимо вернуться немедленно в Нью-Йорк. И это, конечно, правда.

– Кто? – жестко потребовала ответа Луна.

– Женщина, присматривающая за моей сестрой.

– Тогда она даже не совсем член твоей семьи!

Я ничего не сказала.

– Если ты покинешь нас сейчас, я никогда не прощу тебя! И Тео тоже.

– Луна, Тео хочет, чтобы я ушла.