Я бегу, не разбирая пути, спотыкаясь на поворотах, желая одного: нырнуть в густой спасительный лес и отдышаться. Но вместо этого я упираюсь в высокий забор и затравленно оборачиваюсь.
На меня несется солдат с красным от злости лицом. Я понимаю, что меня сейчас побьют, а колбасу отнимут! И тут же, исподлобья глядя на врага, начинаю судорожно ее заглатывать. Хоть наемся, утешаю я себя, а бить все равно будут, так вроде не обидно.
Представь себе, Димка, маленького худенького мальчика, загнанного в угол, который, затравленно оглядываясь, давится колбасой, он словно волчонок, попавший в западню, такой же хрупкий и несчастный.
И вот я уничтожаю свою мечту, свой подарок маме, и, съежившись, жду удара, и вот он с разбегу замахивается на меня.
От страха я зажмурил глаза, но он не ударил.
Прошло секунд двадцать, прежде чем я решился поднять голову. Лицо солдата изменилось и кривилось в какой-то гримасе то ли горечи, то ли улыбки, а может быть и того и другого сразу.
Он смотрел на меня, и вдруг слезинка скатилась из его глаз: – Ты не торопись, малец, – произнес он напряженным голосом, а потом, приподняв меня над землей, подсадил на крышу сарая. – Вон твой лес, – указал он мне и, повернувшись побрел обратно.
Нас пригласили в гости, и я очень обрадовался, в гостях всегда интересно и кормят всякими вкусностями!
Пока мы добирались до места, я жутко проголодался, просто ужас! (Почему-то в гости всегда приходится добираться долго)
Вначале мы ехали на метро с тремя пересадками, затем троллейбусом и автобусом, после чего мои мама и папа запутались в адресе и я испугался, что мы так ничего и не поедим.
Потом мы сели в лифт. С нами ехала большая собака на поводке с хозяйкой, и когда я дернул ее за ухо (разумеется, не хозяйку) та меня чуть не укусила.
Дверь на девятом этаже была открыта, и мы вошли в прихожую. Мне там сразу понравилось – квартира большая, гостей немного и очень вкусно пахнет; именинник – дедушка лет под сто тридцать всем улыбается, за стол приглашает.
Я сразу руки пошел мыть, чтобы не опоздать.
Помыл я руки, в зеркало покривлялся, по коридору побродил, даже на кухню заглянул. Там какая-то тетенька лет восьмидесяти помидоры в салат резала. Меня увидела, заулыбалась: – Откуда ты такой хорошенький взялся!
– Из дома, – говорю, – к вам в гости приехал!
– Один!? – удивилась она.
– А вы как думаете!?
Ей этот мой ответ очень понравился, она засмеялась, назвала меня умным мальчиком и стала угощать всякими овощами.
– Нет, морковки я не хочу, – вежливо отказался я, – вы мне лучше огурчик малосольный дайте, если можно.
Съел я этих огурцов, наверное, пол банки, это все, оттого что я их очень люблю и не могу вовремя остановиться. Съел и пошел в гостиную, с именинником поздороваться, а то я об этом вначале позабыл как-то.
Захожу в комнату, а там стол просто сказочный – от продуктов ломится. Тут и винегреты и салаты, и всякие там маслины-паслины и торты-морты. Я признаться за всем этим великолепием и именинника не сразу заметил. Сидит он под огромным букетом, словно под деревом, глаза под очками щурит, чему-то радуется – симпатичный такой, но совершенно мне незнакомый.
– Здравствуйте – говорю, – поздравляю вас с этим.. ну юбилеем и желаю ста лет жизни!
– А!? – закричал тот, приставив к уху ладонь, – А!?
– Ему и так сто лет исполнилось! – шепнул мне на ухо, чей то голос, и я растерялся.
– Кто это? – прокричал, глядя на меня, близорукий и глухой столетний дедушка.
– Я – сказал я отступая.
– Дай-ка малыш я пройду, – потеснил меня только что пришедший гость и принялся с дедом обниматься. Мне очень хотелось ему сказать, что я не малыш, а мальчик, но тут он достал из пакета большущий ананас и я позабыл обо всем.
Я видел ананас второй раз в жизни и уж точно половину этой жизни его не ел. Я тут же представил, как по уши вгрызусь в его сочную, янтарную мякоть и как возьму самый большой второй кусок, а если повезет то и третий. Вообще если честно, я мог бы съесть его целиком один, но такого счастья в гостях, увы, не бывает.
И так я смотрел во все глаза на это чудо, а дед, покачав головой, сказал тоненьким буратинным голоском:– СПАААСИБО!– И как бы между делом добавил – Вообще то мне нельзя есть ананасы!
Вначале я очень этому заявлению обрадовался, а потом испугался, потому что тетка, сидевшая рядом с именинником, со словами: – потом поедите,… как ни будь – хотела убрать ананас со стола. Я чуть не заорал на всю квартиру: – Ведь он не ест ананасы! Но дедуля, вяло, махнув рукой, произнес: – Пусть стоит, может, захочет кто?
Настало время обеда, и гости, шурша платьями и пиджаками, стали устраиваться. К этому моменту ананас успел переместиться от центра стола на его окрестности. Усевшись за стол, я приметил его макушку и облизнулся – я просто глаз от него отвести не мог.
