Я виноват, что я в живых остался,Иначе б то, что вы сейчас сказали,Звучало б не хулой, а похвалой.Я виноват, что я не расквиталсяЕще при жизни с тем, что навязали,Что стало вечно теплою золой.Я виноват, что я себе позволилВ жизнь не свою войти и небу другаМолиться более, чем своему!Но человек, который обездолилМеня и вывел за пределы круга,Был выше вас по сердцу и уму.И наши с ним немые разговорыВам непонятны и высоковаты.Вы судорожно ищетеГрехи чужие. Тянетесь в чужие споры.Чужие словом зыблете утраты.(Вы просто плохо пишете стихи.)Ну что вам рассказать из личной жизни,Чтоб вы глаза расширили, а ушиРазвесили? Хотите,Приведу стихи о том,Как «Проползают слизни глазами статуй в саду»?Хотите, расскажу о позднем часе,Когда в окно открытое влетаетМолчком сова, как бабочка на свет?Смущая чуждой мыслью о причастье,В глаза глядит и головой качает.И долго длиться этот тет-а-тет.Хотите, научу царапать землю,Цепляясь за ее траву руками,Лицом в непониманье уходя?Не знает, так поклонитесь земноТому, что жизнь так милостива с вами.Живите, вкус в малине находя.1976<p>«Если покажется: умерли…»</p>Если покажется: умерлиВсе, кто ответить могли б, —Верь в эти синие сумеркиС желтым качанием лип.1976<p>Страх</p>Оставит женщина? Пускай.Она уйдет недалеко.Ей превратиться невзначайВ другую женщину легко.Оставит самый лучший друг?В лютейшую из всех годин?Других друзей не счесть вокруг,Хоть лучший друг всегда один.И от кончины в трех верстахНе затрепещешь — ничего!Но есть один страшнейший страх,Поэты знают суть его.Как перед кладбищем ночнымСтрах у мальчонки-пастуха,Как — умереть и быть живым,Страх перед жизнью вне стиха.1976<p>Крыша</p>Сначала некая зависимостьОт долгих выдач и решений…Потом паркетная зализанностьИ целый ряд соображений.И расстановка. Чтобы не былиНеинтерьерными детали.(Ты получил — кому-то не дали.Не получил — кому-то дали.)А все-таки… Вся жизнь минувшаяДолжна остановиться где-то.Все памятное, все мелькнувшееДолжно забыться до рассвета.Все линии твои шоссейные,Все насыпи и тротуары,Все горести твои семейныеИ бессемейные бульвары.Должны слететься листья желтыеИ хлопья многие собраться,И дни, так плохо сбереженные,Под общим кровом отоспаться.Сады и сосны корабельные,Леса плодоносящих звуков,Грома и ливни колыбельныеСойдутся, душу убаюкав.И снова выдворит художникаХолстов несытая бездонность,Как бессапожие — сапожникаИли строителя — бездомность.1976<p>«Опять весна…»</p>
