Как будто нет других поэтов,Пишу, пишу, пишу. Зачем?Быть прожигателем рассветовИ сочинителем поэм?Сломав перо, бумагу скомкав, —В ближайший лес за три верстыБегом от предков и потомков,От злобы дня и доброты!Но лишь завижу лист зеленыйИль прошлогодним прошуршу,Опять пишу как заведенный.Куда? Зачем? Кому? — Пишу!1982<p>«Не хотел он понять, с мальчишек…»</p>Не хотел он понять, с мальчишекВдоль коринфских бродя колонн,Что поэзия — это лишек,Превышающий эталон…Строгость к словув удел поэтаВходит. Будет входить всегда.Но ведь лишнее слово — этоПравда сущая иногда.Так вот маленьким и остался,Не сумевший ни дать, ни взять.Потому, что всегда старалсяСлова лишнего не сказать.1982<p>«Надо вспомнить, обязательно вспомнить…»</p>Не падать, не плакать! В осеннюю слякотьВрывается первого снега полет.Капель начинает копейками звякать,Считать свою мелочь и биться об лед.В. С.Надо вспомнить, обязательно вспомнитьЭти липы, эти мокрые хлопья,Я их стряхивал в окрестностях комнат,Где встречали меня мягко, но в копья.Был я ровней снеговому рассвету,Современником сырому закату.Стал я тих, как подражанье поэту,Мной написанному где-то когда-то.Надо вспомнить, обязательно вспомнить,Как входил, сутулясь нелицемерно,В пустоту чужих заполненных комнат.Наследить боясь… как выглядел скверно.Быть поэтом невозможно и стыдно —Не с цезурой лепеча, а с запинкой,Долг тому, кто выручал тебя сытно,Возвращать, как сумасшедший, — снежинкой.Надо вспомнить, обязательно вспомнитьКлятву юности — не падать, не плакать.Старой рифмой не гнушаясь, исполнить,Оправдать свою любимую слякоть.Надо вспомнить, что завещано метром,Поглощенным подземельною высью,Где души его, пронизанной ветром,Семантически касаются листья.1982<p>Озаренье</p>Приближаются чудные вестиО еще незнакомых путях.Ты колеблешься, точно созвездьяВ расцветающих южных ночах.А кругом — уходящего снегаЧуть запавшие в душу следыУступают места для побега,Для расцвета и чистой воды.Я стою пред тобой в озаренье,И лицо твое в отблеске дняИз куста нерасцветшей сирениТак цветуще глядит на меня.1982<p>«Я понял жизнь свою как жизнь людей…»</p>
Не хотел он понять, с мальчишек
Димитру ПантелеевуЯ понял жизнь свою как жизнь людей(Часы отшельничества понял тоже),И догадался, что она лютей,Нежней, чем думал, и на все похожа.И во внезапной схожести с людьмиОткрыл такое счастье единенья,Что защемило сердце от любви,Любви, похожей на благодаренье.Ко мне приблизилась моя звезда…И многое открылось мне тогда.1982<p>«Последнюю ласку…»</p>
