Тот случай с Марией заставил меня отшатнуться от самого себя. На какой-то момент я стал себе неприятен. Насколько безразлична мне была её измена в личном плане, настолько же сильно она задела меня в профессиональном. "Не достойно чести юриста", - сказал я ей тогда, и получил в ответ: "равнодушен до мозга костей". Нет, я ценил её, по-своему, конечно, но ценил... А любил ли? Возможно, но спокойно, без сильных эмоций. Мария вырабатывала их за двоих. И так же спокойно я удалил её из своей жизни и не обращал внимания, даже когда её выходки перешли за грань разумного и допустимого. Но это Мария, она всегда такой была. Даже в детстве старалась привлечь к себе внимание какими-нибудь неразумными глупыми поступками. Просто с годами детские выкрутасы переросли во взрослые манипуляции.
Все привыкли к этому и уже не обращали внимания. Все, но не Шеннон.
"Оставь её в покое", ты сказал Марии "оставь её", Джастин, не "нас", - кинула Шеннон мне в лицо, когда уходила.
"Ты не считаешь нас единым целым, ты разделяешь. Тебе просто этого не понять".
Но я понимал, поэтому сказал, что она цепляется к словам. На это она посмотрела на меня таким обиженным взглядом, будто я ударил её по открытой ране. А затем, схватив свои уже сложенные в дорожную сумку вещи (это дало мне возможность думать, что она заранее знала, что уедет), ушла.
Я просил её остаться хотя бы до утра, но она отказалась, потом ехал за такси, которое увозило от меня Шеннон всё дальше, до самого отеля "Парамонт", где наблюдал, как она скрывается в золотых вращающихся дверях. Затем звонил ей на сотовый без остановки только лишь для того, чтобы по возвращению обнаружить его дома, без сим-карты, одиноко лежащим на покрывале в спальне.
Она ушла и ничего не забрала. Только если огромную часть меня.
Потому что я уже больше не ощущал себя целым.
Дженнифер нарисовалась на моём пороге на следующий день после ухода Шеннон, чтобы "настучать мне по голове хорошенько". Я развернул свою чрезмерно эмоциональную сестру и ласковым пинком отправил за дверь. Мне хотелось побыть одному, я даже на звонок матери не ответил.
Следом за сестрой появилась Мария. Не на пороге, слава богу. Всего лишь оккупировала мой телефон. Сначала хотелось просто сбросить и добавить её номер в чёрный список, но потом я вспомнил вопрос Шеннон: "Почему ты не поговоришь с ней?" Я не считал нужным разговаривать с Марией, возможно, где-то в глубине души видел её прежней навязчивой девчонкой, дочерью отцовского партнёра, настойчивой девушкой, разгоняющей всех моих пассий в колледже. Мария просто всегда была в моей жизни именно в таком качестве, но уж коли я выбрал другую женщину, наверное, мне сразу по возвращению стоило поговорить с ней, сказать, что если она приблизиться ко мне и к моей жене менее чем на сто метров, я засужу и засажу её за преследование. А если что, то пущу в ход и более весомые доказательства, способные размазать её набирающую обороты карьеру.
Если честно, когда я нажимал кнопку "ответить" и договаривался с Марией о встрече, чтобы поговорить, мне было плевать на общий бизнес или добрые дружеские отношения между семьями. Она встала между мной и Шеннон, и не призрачной тенью, а вполне осязаемой помехой.
Реакция на моё предложение пообедать была, мягко говоря, восторженной. Она спросила, можно ли ей выбрать место, и я, не особо задумываясь, ответил "как пожелаешь". И, конечно же, она выбрала тот самый ресторан, который мы когда-то считали своим, и тот самый столик, разоделась в то самое платье, что было на ней несколько лет назад, когда мы объявили себя перед нашими родными парой, и нацепила те самые серьги с крупными рубинами, которые я подарил ей на первую годовщину. Весь её внешний вид и окружающая обстановка были призваны напомнить мне о том, как хорошо нам было вместе. Может быть, когда-то... Или никогда... до той степени, до которой мне было хорошо с Шеннон.
Перед выходом из дома я достал серую неприметную флэшку из ящика стола, покрутил её в руках, обдумывая, как же мне поступить. Так и не придя ни к какой определённой мысли, я кинул флэшку обратно. Пусть полежит, дозреет.
С Марией я никогда не знал спокойствия, она была яркой и фееричной, безусловно, умной и интересной женщиной, но отношения наши были похожи то ли на бомбу замедленного действия - ибо никогда не знаешь, когда эта девушка могла сорваться и взорваться, - то ли на многовековой дремлющий вулкан, в любой момент готовый к выбросу пепла и лавы на ни в чём не повинные головы окружающих.
Я был благодарен ей, за то время, что мы провели вместе, как пара, но никакого желания повторять опыт у меня не было, в отличие от Марии, которая тут же повисла на моей руке, стоило зайти в ресторан.
Конечно, она рассчитывала убить одним выстрелом двух зайцев: и меня вернуть, и себя обезопасить.
-Я так рада... нет, - она покачала головой, - счастлива видеть тебя здесь, Джастин. - Её голос был призван окутывать и очаровывать.
Сегодня она была мягкой кошечкой и мурлыкала очень складно.
