Пнина
Ноах. Ах, ты слышала! Вода и соль!..
Пнина. Да, соленая вода. Эстер попробовала, когда купалась. И ничего кроме. Вообще ничего.
Ноах. В том-то и дело: ничего, поэтому все! Как микве ночью – никого нет, поэтому являются всякие духи и привидения. Разве не так?
Пнина. Это совершенно другое.
Ноах. Разумеется, совершенно другое. Здесь не привидения, здесь безграничные возможности. Корабли, люди, которые прибывают на этих кораблях из дальних стран, товары – экспорт-импорт, сделки, бизнес, деньги – огромные, бешеные деньги! – а заодно, уж конечно, и всякое жулье, авантюристы, грабители, судебные процессы – обвинители, адвокаты. И все это в нем, все в море – кишит, как рыба. Все указано и предначертано. И Ноах Гринвальд записан в одной из строк. В одной из волн… Иерусалимский тихоня, несчастный ешиботник, который вскоре, в наши дни, станет известным тель-авивским адвокатом! Большой корабль, рыба-кит, левиафан среди прочей мелкой рыбешки! Это называется «море», понимаешь?
Вот видишь! Оно и тебя начинает радовать. Оно всех затягивает.
Пнина. Ты… Как ты рад!
Ноах. Ты должна научиться брать от жизни все, что она дает. Пнина! Ты должна научиться наслаждаться жизнью.
Пнина. Я наслаждаюсь, глядя на тебя.
Ноах. Не только на меня! Мир велик.
Пнина. С меня достаточно – как ты им восторгаешься!
Ноах. Пойми, ты должна научиться воспринимать его самостоятельно. Ведь ты не будешь сыта от того, что я ем и пью? Верно? Невозможно, чтобы я ел и пил вместо тебя? Ты человек сама по себе, а не только мужнина жена, не только «помощник человека». Мир принадлежит тебе точно так же, как и мне. Ты обязана научиться брать от него все. Чем больше, тем лучше. Это называется быть современной женщиной.
Пнина. Это как дядя Шая – все время множит исполнение заповедей.
Ноах. Что ты сравниваешь! Он – раб Божий. Раб! А мы с тобой вышли на свободу. Мы! Вдвоем, вместе. Я устал от одиночества. Всю неделю я здесь один. И эти бесконечные поездки: в Иерусалим и обратно. Каждую неделю! Пойдем, спустимся.
Пнина
Ноах. Как – что? Прыгает. Ты не видишь? Иди сюда!..
Пнина. Чтобы я?.. Чтобы я так прыгала? Ни за что на свете!
Ноах. Правда? Не хочешь попробовать? Спрыгнуть, как он? Как же мы спустимся?
Пнина. Не знаю! Ни в коем случае!
Ноах
Пнина
Ноах. Здесь Тель-Авив, Пнина. Это Тель-Авив!
Пнина
Ноах. А для чего я целый год торчу в Тель-Авиве?
Пнина. Ты работаешь!
Ноах. Я не могу только работать, я должен чем-то поддерживать свой дух. Я стараюсь приходить сюда, по крайней мере, раз в неделю. А если у меня нет времени, я издали смотрю, с улицы Аленби. Я специально устроился именно там, чтобы хоть издали видеть его. Взглянуть на него – это как поцеловать медузу.
Пнина. Ой, я проваливаюсь!..
Ноах
Пнина. Но если ему так трудно, зачем же он?..
Ноах. Наверно, оно того стоит. Иначе он не стал бы. Иди!
Что ты?
Пнина. Мне песок набился в туфли, щекотно!
Ноах. Ученик превзошел учителя. Ну-ка и я…
Пнина
Ноах. С неба!
Пнина. Свалился…
Ноах. Не свалился, а прыгает.
Пнина. Это тот самый, который раньше… Зачем он это делает? Опять и опять – зачем?
Ноах. Это спорт. Песок пружинит, можно прыгать с большой высоты.
Пнина. Тут есть и камни, можно что-нибудь сломать себе!
Ноах. Тем более – элемент опасности! Он имеет возможность испытать свое мужество.