– Прямо сейчас? Обычно парни заключают пари друг с другом, что они переспят с девушкой, а не она спорит с парнем, что он лишит ее девственности.
– А почему бы и нет?
– Ну, не знаю, – отвечает Ной, – так не принято.
Мне хочется сказать, что
– Ладно, – говорю я, – уже поздно. Может, нам стоит сейчас пойти спать?
– Все понятно, – грубо говорит он и внезапно становится серьезным. Вздохнув, Ной переворачивается на бок в постели. – Мне действительно нужно поспать. Я завтра весь день проторчу в
– Какой у тебя там курс? Центр визуальных искусств, хм, это не похоже на бизнес-менеджмент.
– Это и не он.
– Но… Но я думала, что ты изучаешь бизнес-менеджмент? Ты записался на еще один курс? – я же могла спросить об этом раньше. – Айви рассказывала мне прошлым летом, что ты восстановился в университете. И речь шла только о бизнес-менеджменте, поэтому… извини. – Я чувствую себя последней идиоткой, что так мало спрашивала Ноя о его жизни, хотя мне безумно интересно все, чем он занимается.
– Ну, я пытаюсь, честно. Но сидеть каждое утро на лекциях по чертовому бизнес-управлению и еще более хреновому бизнес-администрированию? А после еще
– Отец больше не поддерживает тебя по этой причине?
На мгновение воцаряется тишина. Спустя несколько секунд Ной говорит:
– Он дал мне право выбора: бизнес-менеджмент, и он переводит мне три тысячи долларов каждый месяц, или учеба, которую хочу я, и… ничего. В любом случае я не нашел
– И ты называешь это выбором?
Клянусь, что слышу, как он ухмыляется.
– У меня был выбор подчиниться или заниматься своим делом. Если бы я согласился на его предложение, то когда-нибудь закончил бы так же, как Ашер: в современно обставленном офисе, с тачкой за сто тысяч долларов, но с проклятой веревкой на шее, которая не дает сделать даже глоток воздуха. Так что, думаю, да, это был правильный выбор, – смеется он.
В моей груди растекается тепло, потому что деньги для Ноя не играют никакой роли. Ему плевать на них, плевать на все, что связано с компанией его отца. Возможно, ему будет безразличен и тот факт, что моя мама связана с кинобизнесом. Я могла бы рассказать ему, и мы вместе посмеялись бы над нашими семьями.
– Что ты сейчас изучаешь?
– Кино и телевидение.
– О, классно! – Мой голос полон энтузиазма. Я очень часто имитировала его: каждый раз, когда кто-то начинал расспрашивать в столовой о моей маме, ее сериалах и о том, как здорово, что они знают меня. Наверное, поэтому Ной так заинтересовался моей работой. Хорошо, что я не сказала, как меня зовут на самом деле. – А… какие у тебя завтра утром курсы?
– История кино с 1930-го по 1960 годы. Потом еще интереснее: студия игрового дизайна, анимация и создание видео.
Я думала, что все техническое оборудование в его комнате нужно ему исключительно для аккаунта в Instagram. В жизни бы не подумала, что он изучает кино. Проклятье. Это же кошмар.
– Тогда повеселись завтра, – говорю я, желая закончить разговор. – Спокойной ночи.
– Доброй ночи, Обри.
Я кладу трубку и прижимаю ладонь к глазам, которые начинает щипать от слез. Отключаю телефон, хотя вижу, что Тейлор прислал мне еще одно сообщение. Прости, Тейлор, я не могу сейчас… это слишком. Это просто…
Блин!
Эту фразу я записала в Эррола на следующий день после того, как увидела сообщение, пришедшее мне на электронную почту от агентства, которое хочет получить от меня новые пробные записи моего голоса. Мне срочно нужно что-то делать и двигаться вперед. Больше нет времени думать. В письме написано, что мой голос изменился с последней записи, стал более взрослым, поэтому они немного изменили профиль. Я взяла свой старый макбук и сделала несколько вырезок из проектов, которые были в последние полгода, чтобы отправить их в агентство для нового демо.
