…Через некоторое время после того, как велела парням оставить её и обдумала возмутительное поведение Дани и Юры относительно незнакомого им человека, Настя задумалась, почему Юра не попытался уговорить её. С этими мыслями у неё помаленьку начала разъезжаться улыбка, так как она вспомнила, как мальчишки начали собираться, когда она скомандовала: “Давайте на выход!”. А потом на улице: “… оставьте меня”, наверное, очень настоятельно прозвучала интонация в её голосе. Настя всю дорогу ехала и гордилась собой. Но когда вошла в свою … комнату, ей стало грустно, вспомнилась Юрина квартира, светлая, просторная, радостная ей. Засыпая, Настя думала, не переборщила ли, ведь ей-то они ничего не сделали. Когда она проснулась утром, ей хотелось позвонить Юре, узнать, где он был, ведь он же оставался с Даней, вдруг они куда-нибудь ещё поехали. Но, конечно, позвонить она не могла, ведь он должен сначала найти удовлетворительные объяснения своему поведению, а не эту ерунду про видео, которая добавляет ещё больше негодования. Настя видела пока только хорошее в Юре и не допускала, что то, что её так возмутило, составляет Юрину сущность и объяснения, которые он искренне может дать, не удовлетворят её. В течение почти всей перемены между первой и второй парами Настя сидела у входа в аудиторию и делала вид, будто изучает конспект. Точнее, в конспект она и правда хотела вникнуть, но её постоянно отвлекали то мужские возгласы, то выхваченные периферийным зрением ботинки с джинсами, в общем, всё, что могло означать приближение Юры. Но он не появился до самого начала лекции. И Насте пришлось идти на своё место с вопросом, куда же подевался Юра, ведь это вторая пара, а она знала, что сегодня – в пятницу ему к первому уроку. И вот усаживаясь на место, она, наконец, его заметила, но как-то так получилось, что она до сих пор не наметила характер поведения себя с ним, нужно было что-то решать, он подходил: “Ладно, сначала поздороваться, а там как пойдёт, от него тоже будет зависеть”.
Настя не дождалась, пока Юра привлечёт её внимание приветствием или просто шумом размещения рядом, она подняла на него взгляд, и они вместе сказали: “Привет”. – И растянули улыбки. Дальше дуться было уже неуместно, поэтому в этот раз они помирились совсем без шороха.
Им опять представилась возможность радоваться, как у них хорошо получается совместное выполнение внеурочных заданий, с перерывами на “чай”. Они уже начинались готовиться к сессии по общим предметам, для них это было вообще пустяками, они оба вели конспекты, а что-то дополнительное находили в интернете и друг другу пересказывали. Но не за горами была следующая размолвка. Были первые числа декабря. На этот раз встреча запрограммирована на стэнд ап вечеринке, и компания собиралась из друзей Дани и Юры. Как обычно, по их негласной традиции, депозит был внесён за самый крутой столик. На этот раз их всего было шестеро, Даня тоже был с подругой, и был ещё Генка Шуман, с которым Даня недавно случайно встретился после долгого неведения. У него по-прежнему были длинные волосы, но теперь они были захвачены в хвост, его миловидные черты лица скрипача стали более резкими, костюм он сменил на джинсу, и запястья были объяты браслетами с клёпками. Его подруга, Дженис смотрелась под стать. Когда они сели за столик, она сняла джинсовку, на ней оставалась майка топ, которая в полной мере позволяла разглядеть её татуировки на обеих руках с переходом на спину.
Поначалу Настя с воодушевлением отнеслась к предложению сходить на стэнд ап концерт. Но вот он закончился… Друзья расходиться не собирались, в другом зале включили музыку, вечер продолжился, сидят обсуждают, а Настя в смятении. Ведь зал смеялся, все за её столиком смеялись, Юра смеялся, а ей не смешно было. Один рассказывал, о том, как он “дрочит”, и что после этого у него в голове просветление, и вот бы так все делали, то жили бы без напряга. Ещё он рассказывал, как его один друг решил заняться этим в парикмахерской, дурак. То есть он в чём-то обвинял друга, назвав дураком, а Настя никак не могла понять, в чём разница между тем, чтобы выдавать такое в парикмахерской и рассказывать “об этом” со сцены для большого количества народу. То есть для неё-то, конечно, разница есть, она бы предпочла послушать этого комика, чем быть парикмахером из его рассказа, но вот послушать всех выступавших сегодня или стричь незнакомца…, она бы задумалась. Так как за ним выступала девушка, которая рассказывала, что не нужно сосать за зажигалку, намекая на то, что сосать лучше за ай фон. Ни разу не упомянув, что это лучше делать по любви или хотя бы по взаимному желанию. Другая сетовала на то, что её любовники неправильно делают кунилингус, что пыталась заставить их смотреть “порнушку”, чтоб они чему-то научились, но после просмотра они отворачивались к стенке и засыпали. Зал смеялся.
