Моя сестра горела, и мысленно мы горели вместе с ней. Вместе мы становились сильнее. Каждую секунду боли мы разделяли на тринадцать ведьм. Я представила, как ужасно было бы пройти через это в одиночку, без ковена, который облегчил бы переход.
Мила не кричала. Никто не кричал. Для нас Смерть должна была наступать тихо, без каких-либо эмоций. Крики пробуждают мертвецов. Страх вызывает туманных призраков, которые жаждут крушить и уничтожать.
Вместе с болью совершался переход.
Тихо вздохнув, Мила ушла.
Моя сестра умерла. Но это был обычный дозор – обход границы между Жизнью и Смертью. Дальше она не пойдет. Терновые ведьмы редко отходят далеко от завесы. Она вернется к утру. И тогда, завтра вечером, мы сделаем это снова. Это неестественный, жестокий образ жизни. Он постепенно забирает у нас по частице души каждый раз, когда мы туда отправляемся. И все равно, лучше уж так, чем стать Золочеными. Все лучше, чем быть ими.
Через два дня мне исполнится двадцать один год. И тогда впервые будет отдан приказ о моем сожжении.
Согласно ритуалу, ведьма, которая зажигала спичку, должна остаться. Она обязана снять со столба кандалы и удостовериться, что завеса за сгоревшей ведьмой опустилась. Но поскольку я еще не достигла совершеннолетия, я пока не ощущала завесу. Так что сегодня Элла взяла на себя эту роль.
Она слегка нахмурилась и кивнула, подтвердив, что переход Милы прошел нормально. Я осторожно сняла кандалы. Они укоризненно зазвенели по столбу – конечно, мне стоило быть аккуратнее. Элла по-прежнему хмурилась. Я бережно положила ключ на невысокий деревянный верстак в углу и стерла золу с кончиков пальцев о подол юбки.
Зал, предназначенный для сжигания, находился глубоко под крылом Коллиджерейта, в котором мы жили. Через вентиляцию сюда проникала свежесть осенней ночи. Она же фильтровала запах горелой плоти в клубах дыма, который поднимался по трубе к самому небу. Таким образом наша ежедневная кончина не помешает ежевечерней прогулке Смотрителя.
Элла сморщила нос, подернутый веснушками.
– У тебя на лодыжке пепел Милы.
Схватила со скамейки клетчатую тряпку и протерла ногу.
Я мечтала о ванне, о небольшом утешении – о тихом, уединенном уголке. Я бы окунулась в воду, закрыла бы глаза и представила бы себя где-нибудь в другом месте, подальше отсюда. Интересно, исчезнет ли это ощущение уюта, когда я стану странницей… Какая частица моей души останется там, когда я впервые пройду по Смерти?
Элла выдернула тряпку из моей руки. Глаза у нее как-то странно заблестели, и мне это совсем не нравилось.
– Пен, у меня к тебе просьба.
– Что за просьба?
Она потерла локоть, прижав к сгибу большой палец, и задумалась точно так же, как раньше, когда Мать давала нам зелья на пробу. Вдруг ее нахмуренные брови разгладились. В пристальном взгляде читалось удовлетворение.
– Помнишь, как мы раньше сбегали?
Мое сердце замерло, а мечты о ванне улетучились.
– Ты о том времени, когда мы были маленькими и из всех грозивших нам наказаний худшим был нагоняй? Да, помню. А что?
– Я кое-что забыла в библиотеке.
Элла скомкала тряпку и швырнула ее обратно на скамейку.
– Нам же нельзя в библиотеку, – запротестовала я, но она уже вытолкнула меня за дверь.
– Можно!
Она быстрее обычного побежала вверх по лестнице, а затем по коридору мимо дверей в бани.
– Что же там такое, что до завтра не подождет?
– Книга.
Я разочарованно фыркнула.
– Ладно, как скажешь.
Элла остановилась так резко, что я влетела ей в спину.
– Я не вру.
Совершенно точно, так оно и было.
– Просто экономишь правду?
Мы оказались у входа в крыло Тернового ковена. Перед нами возвышалась арочная дверь из серого полированного дерева. На золотых заклепках, образующих ромбовидный узор, отражался мерцающий свет лампы. В двери виднелась замочная скважина, ключа от которой в нашем ковене ни разу не видели. Я и не думала, что ее вообще запирали. За ней находились коридоры Коллиджерейта.
Серебряные глаза Эллы вызывающе засверкали. Такой моя сестра была еще до того, как впервые пошла за завесу. Когда мы постоянно тайком сбегали.
– Боишься, Пен?
– Нет.
Мой ответ был скорее непроизвольным, чем взвешенным. Пойти в библиотеку после звона колокола, который обозначал начало комендантского часа, – ужасная идея.
– Так ты со мной?
По тону Эллы и дерзко вздернутой брови, которая словно бросала мне вызов, стало ясно: дело куда серьезнее, чем поход в библиотеку. Я пожала плечами.
– Кто-то ведь должен за тобой присматривать. Кто знает, в какие неприятности ты вляпаешься в одиночку.
Элла ухмыльнулась, сверкнув белыми зубами и ямочками на щеках.
– Далеко не отходи. Как только начнется комендантский час, до следующего обхода стражи у нас останется ровно десять минут.
Не успела я спросить, откуда она это узнала, как Элла уже выскользнула за дверь. У меня не осталось другого выбора, кроме как следовать за ней.
