В цифру была вплетена крошечная паутинка, на которой сидел паучок. Его зеленые глазки сверкали в необычном свете. То ли здесь было светлее, то ли темнее становилось наверху – наверняка я сказать не могла.
– Постой здесь, – сказала Элла. Голос у нее шелестел, как рисовая бумага.
– Ты же это не всерьез?
Элла хотела отдать мне фонарь, но я его не взяла. Если бы я его взяла, она поднялась бы дальше, а ей не стоило этого делать. Она в отчаянии затрясла фонарем. На корешках позолоченных книг с тщательно выведенными, но неразборчивыми названиями заплясали тени.
– Подержи фонарь. Я быстро.
– Ты же не собираешься туда подниматься? Последний, кто туда ушел…
– Не вернулся? – закончила она за меня. – Ложь нужна им для того, чтобы держать нас в страхе.
– А кто-то вернулся?
Я увидела серебряный пояс ковена, обнаруженный после того, как пропала Скайла. Тогда еще говорили, что ступени на девятый этаж были залиты чернилами.
– Пенни, прошу тебя!
Вдруг мне стало ясно, что Элле хотелось находиться в этом месте не больше меня.
– Просто объясни мне, в чем дело, – сказала я, пристально глядя ей в глаза.
Элла рассеянно теребила родинку на внутренней стороне предплечья, вглядываясь в темноту наверху.
– Лучше тебе не знать.
– Если ты хочешь меня взять на слабо…
Я не стала продолжать, поскольку была уверена, что она не настолько глупа.
– Староваты мы для этой ерунды.
– Ладно, – сказала Элла. Она развела руки и расправила плечи, но от этого словно стала меньше. – Мне вообще не стоило тебя в это втягивать.
– Да во что втягивать? – чуть ли не закричала я.
Лифт лязгнул. Мы обе замерли, прислушиваясь к его эху. Затем все стихло.
С самого верха библиотеки темноту прорезало мигающее зеленое свечение. Может, освещение в лифте было неисправно? Иногда такое случалось. Чары для его запуска давно состарились, а заклинания были слишком мудреными.
В приглушенной тишине, среди книг, Элла наклонилась ко мне и прошептала:
– Может, так настраивают механизм?
Я сглотнула.
– Наверняка.
Но прозвучало это неубедительно.
Она сунула мне фонарь. Внутри меня все кричало схватить сестру за руку и бежать вниз по лестнице из библиотеки обратно, в относительно безопасное Терновое крыло. Но вместо этого я взяла фонарь и пробормотала:
– Не вернешься до того, как зазвонит колокол, – пойду за тобой.
Элла сжала мое плечо и кивнула, а затем развернулась и побежала вверх по лестнице, пока я не передумала.
Казалось, она растворилась среди теней, когда добралась до следующего этажа. Даже подняв фонарь повыше, я ее не увидела. Не было слышно ни шагов по ступеням, ни стука, ни шарканья… ничего. Она словно растворилась в воздухе. Чтобы держать себя в руках, я принялась считать вдохи и выдохи. Скоро зазвонит колокол, но уже не в знак предупреждения: на этот раз он обозначит начало комендантского часа.
На площадке выше засверкало что-то зеленое. Свет фонаря отражался от книги заклинаний или зеленой стеклянной чернильницы. Что бы это ни было, меня это встревожило. Я часто заморгала и прикрыла фонарь рукой, чтобы затемнить его. Но рука у меня дрогнула, и свет погас. Библиотека погрузилась во тьму. Она была настолько непроницаемой, что это действовало мне на нервы.
Наверху разбилось стекло. Я выронила фонарь.
Элла задыхалась.
Сердце у меня заколотилось так сильно, что мне стало плохо.
Присев, я лихорадочно пошарила руками по полу в поисках фонаря. Без света мне не добраться до лестницы, а мне нужно попасть к Элле. Пальцы нащупывали лишь пустоту. От этого хотелось кричать.
Я крепко зажмурилась и сделала вдох. «Понюхай розу, – говорила мне мама, когда паника начинала сжимать в тисках. – А теперь выдохни». Я выдохнула и щелкнула пальцами. Под ногами засиял фонарь, озарив теплым светом трещину на стекле и Эллу.
Она стояла внизу лестницы и смотрела прямо на меня… сквозь меня. Остекленевшие глаза широко распахнулись, а губы слегка приоткрыты.
Она молча протянула мне руку. Я схватила ее и потащила за собой.
Я была слишком напугана, чтобы заговорить с ней. А вдруг Элла не ответит? Я прочитала слишком много сказок о монстрах в облике друзей и слишком часто видела, как Золоченые похищали моих близких. Я не могу потерять еще и Эллу. Только не так.
Всю дорогу до первого этажа Элла молчала. Она не проронила ни слова, пока я вешала фонарь на крючок и тянула ее за дверь. Элла ее заперла и положила ключ в карман. Держась за руки, мы на цыпочках пробирались от тени к тени, а когда услышали голоса в коридоре, ведущем к казарме, укрылись в одной из ниш. Пальцы у Эллы были ледяные, но хотя бы начали дрожать. Даже такой признак жизни стал для меня облегчением.
Элла покачала головой с неизменным выражением лица. Ее пальцы по-прежнему дрожали.
– И далеко ты зашла?
Вместо ответа она просто посмотрела на меня. Взгляд постепенно фокусировался, но был слегка отстраненным, так что я ничего не могла понять.
Меня снедала тревога.
– Расскажешь мне обо всем завтра, Изабелла Олбрайт.
Бабушка называла ее полное имя, когда сердилась. Это ее напугало, и наконец, наконец-то Элла откликнулась. Между нахмуренных бровей пролегла борозда.
