— Перестань, — говорит Брамин, трость и глаза которого сверкают зеленым огнем. — Все знают о Генерале, который скачет в одиночку. По страницам истории раздается топот его боевого коня Бронзы. Он летал в эскадрилье Лафайета. Он бился, удерживая Джарамскую долину. Он помогал оборонять Сталинград лютой зимой. С горсткой друзей он пытался захватить Кубу. На каждом поле сражения он оставлял частичку самого себя. Он разбил свой лагерь в Вашингтоне, когда настали тяжелые времена, пока более великий генерал не попросил его уйти. Он был побежден в битве при Литл-Роке, а в Беркли ему плеснули в лицо кислотой. Он был в черных списках, потому что когда-то состоял членом подполья. Все правые дела, за которые он сражался, давно похоронены, но частичка его умирала каждый раз, когда появлялось новое дело, за которое он бросался в бой. Он выжил, каким-то чудом пережил свой век, с искусственными конечностями и с искусственными сердцем и венами, со вставными зубами и стеклянными глазами, с пластинкой в черепе и костями из пластика, с кусочками проволоки и фарфора внутри его тела — пока, наконец, наука не научилась делать все это лучше, чем то, с чем человек появлялся на свет. Его вновь собрали, кусочек за кусочком, пока в следующем веке он не стал превосходить любого человека из плоти и крови. И вновь он бился в повстанческих отрядах, и вновь его разбивали на мелкие кусочки в войнах, которые колонии вели против своей матери-планеты, и в войнах, которые отдельные миры вели против федерации. Он всегда в каком-нибудь черном списке, но не обращает внимания на это и играет на своем банджо, потому что он поставил себя вне закона, всегда подчиняясь его духу, а не его букве. Много раз он заменял металлические части своего тела и вновь становился полноценным человеком, но всегда он бросался на помощь, где бы она ни требовалась, и тогда вновь терял свою человечность. Он резко спорил с Троцким, который объяснял ему, что писателям мало платят, он одно время поддерживал Фиделя Кастро и понял, что юристам тоже мало платят. Почти всегда его побеждают и используют, но ему это все равно, потому что его идеалы значат для него больше, чем его плоть. Теперь же, конечно, дело Принца, Имя Которому Тысяча, не очень кое-кому нравится. Из того, что ты говорил, я понял, что те, кто против Дома Жизни и Дома Мертвых, будут считаться сторонниками Принца, которому никакие сторонники не нужны, хоть это и не имеет значения. Я также рискну высказать предположение, что Генерал будет поддерживать его, так как Принц всегда один против всех. Генерала можно победить, но его никогда нельзя уничтожить, Оаким! А вот и он. Спроси его сам, если желаешь.
Железный Генерал спешивается со своего коня и стоит сейчас перед Оакимом и Брамином, как железная статуя.
— Я увидел твой маяк, Ангел Седьмого Поста.
— Увы, этот титул исчез вместе с постом, сэр.
— Тем не менее я признаю права правительства в изгнании, — говорит Генерал, и голос его настолько красив, что его можно слушать бесконечно.
— Благодарю Вас. Но боюсь, что Вы пришли слишком поздно. Этот Оаким — мастер темпоральной фуги, — я чувствую, уничтожит Принца, и таким образом уничтожит всякую надежду на наше возвращение. Разве не так, Оаким?
— Безусловно.
— … Если, конечно, нам не удастся найти Героя, — говорит Брамин.
— Вам не надо его больше искать, — говорит Генерал. — Лучше будет, если ты сдашься мне прямо сейчас, Оаким. Я говорю это, не питая к тебе враждебных чувств.
— А я отвечаю, не питая никаких недобрых чувств: убирайся к дьяволу. Если каждый твой кусочек уничтожить, я чувствую, на свете не останется больше Железного Генерала. Я считаю, что такой возмутитель спокойствия, как ты, должен быть уничтожен.
— Многие так думали, а я все еще жду.
— Тогда не жди больше, — говорит Оаким и двигается вперед. — Время здесь и ждет, когда его заполнят.
Тогда Брамин окружает себя и Мадрака зелеными огнями, и они смотрят на поединок мастеров.
В этот момент Бронза встает на задние ноги, и шесть бриллиантов сверкают среди разноцветного мира Блиса.
Гор отправился в Средние Миры и появился на мире туманов, который его обитатели называют Д’донори, что означает Планета Удовольствий. Когда он сходит со своей колесницы, которая пересекла холодную и безвоздушную ночь, он слышит звуки битвы вокруг себя, в сильных туманах, которые покрывают всю Д’донори.
Убив голыми руками трех рыцарей, которые наткнулись на него, он подходит наконец к высоким стенам города Лигламенти, монархи которого в прошлом имели основания полагать, что он — бог, доброжелательно относящийся к их процветанию.
