Я начал вводить в Секара инструкции по поводу того, что должна и не должна делать прислуга во время моего отсутствия. После множества перезаписи и мучительного напряжения мыслей я, наконец, упомянул все, что следовало. Просмотрев завещание, я решил ничего не менять. Я переложил некоторые бумаги в бокс деструктора и оставил приказ активизировать устройство в таком-то и таком-то случае. Я послал уведомление одному из моих представителей на Альдебаране-5, гласящее, что если человеку по имени Лоуренс Дж. Коппер случится быть проездом в тех местах и если ему что-то потребуется, то он сможет это получить. Я не забыл упомянуть и секретный аварийный код — на тот случай, если мне придется доказывать, что я — это я. Потом я обнаружил, что миновало почти четыре часа и мне хочется есть.
— Сколько осталось до заката, округляя до минуты? — спросил я Секара.
— Сорок три минуты, — ответил сквозь открытый динамик бесстрастный голос, бесспорно принадлежащий бесполому существу.
— Я буду обедать на Восточной террасе через тридцать три минуты, — сказал я, сверяясь с хронометром. — На обед желаю отведать омара с картофелем по-французски и капустным салатом, ватрушек, полбутылки нашего собственного шампанского, кофе, лимонный шербет, самого выдержанного коньяку из запасов в погребе и две сигары. Спросите у Мартина Бремена, не окажет ли он честь лично подавать мне?
— Понимаю, сэр. А салата не надо?
— Не надо.
Я отдал распоряжение и отправился обратно в свои апартаменты, сунул кое-какие вещи в сумку и начал переодеваться. Я задействовал тамошний вывод Секара и, ощущая холодок на шее и пустоту в животе, отдал приказ, давно уже подготовленный, который все откладывал и который необходимо было наконец привести в действие.
— Ровно через два часа одиннадцать минут, — произнес я, сверяясь с хронометром, — позвони Лизе и спроси, не захочет ли она выпить со мной на Западной террасе. Приготовь для нее два чека, каждый по пятьсот тысяч долларов. Подготовь также копию рекомендации по форме «А». Доставь названные предметы сюда в отдельных незапечатанных конвертах.
— Понял, сэр, — донесся ответ, и, пока я вкладывал запонки в манжеты, названные документы скользнули в корзинку приемника на туалетном столике.
Я проверил содержимое каждого конверта, запечатал их, поместил в карман пиджака — внутренний, и отправился на Восточную террасу.
Солнце снаружи уже превратилось в янтарного гиганта. Оно как раз попало в тенета тонких перистых облачков, менее чем в минуту истаявших и уплывших прочь. Купол неба над головой закрывали стада пылающих золотом, желтизной и багрянцем туч. Солнце спускалось на отдых по безжалостной голубой дороге прямо между двух пиков близнецов — Урима и Тумима — которые я поместил в том месте, чтобы указать ему путь и приютить на ночь. В последние мгновения его радужная кровь расплещется по туманным склонам пиков.
Я уселся за стол под вязом. Установленный наверху силовой проектор немедленно пришел в действие лишь только я коснулся сиденья стула, удерживая своим невидимым конусом сухие листья, насекомых, птичий помет и прочий мусор от попадания на стол. Спустя несколько мгновений показался Мартин Бремен, толкая перед собой тележку с крышкой.
— Добрый вечер, сир.
— Добрый вечер, Мартин. Как дела?
— Фросто замечательно, мистер Сандау. А как фы?
— Я уезжаю.
— О?!..
Он разложил тарелки и приборы, поднял крышку тележки и начал подавать на стол.
— Да, — заметил я. — Возможно, что надолго.
Я продегустировал шампанское и одобрительно крякнул.
— Поэтому я хочу, прежде чем уеду, сказать тебе то, что ты, наверное, и так знаешь. Да, так вот, ты готовишь самые лучшие блюда из всех, что я когда-либо пробовал…
— Благодарю вас, мистер Сандау, — его от природы красноватое лицо стало еще более пунцовым, и он погасил улыбку, скромно опустив глаза. — Очень пыл рат рапотать с вами.
— Поэтому, если ты не возражаешь против годового отпуска с полной оплатой плюс дополнительный фонд на испытание новых кулинарных рецептов, если возникнет такое желание, то я тотчас вызову контору Бурсара и все с ним улажу.
— Кохда уезжаете, сир?
— Завтра рано утром.
— Понимаю, сир. Благодарю фас. Ошень приятное предложение.
— Наверное, забавно готовить блюда, которые даже не можешь попробовать?
— О нет, сир, — запротестовал он. — На пробователи можно полностью положиться. Часто думал я, какой фкус у того, что я готовил, но это как у химика — он не всехда шелает знать, какие на фкус его химикалии. Вы понимаете, что я хочу сказать, сир?
