Она протянула мне бокал, отпила полтора глотка из своего и спросила: — Они действительно по-прежнему здесь?
— Кто? — поинтересовался я.
— Бог и Компания. Старые боги, вроде Ангельсу. Я думала, что все они покинули Землю.
— Нет, они не ушли. То, что они в большинстве своем похожи на нас, вовсе не означает, что они и действуют так же. Когда человек покидал Землю, он не пригласил их с собой, а у богов тоже есть своя гордость. А потом, может быть, они были вынуждены остаться — это называется "ананке", смертельный рок. Никто не властен над ним.
— Как над прогрессом?
— Угу. Кстати о прогрессе — как прогрессирует Хасан? Когда я видел его последний раз, у него прогресс совершенно отсутствовал.
— Более или менее. Здоровая шишка, но череп толстый, ничего страшного.
— А где он?
— Дальше по коридору, налево. В игровой комнате.
— Я думаю, надо пойти выразить ему свое сочувствие. Вы меня извините?
— Уже извинила, — кивнула она и отошла послушать, что Дос Сантос говорит Филу. Фил, естественно, был только рад пополнению компании.
Никто не смотрел, как я выходил.
Игровая комната располагалась в другом конце длинного коридора. Еще на подходе я услышал "чок!", потом последовала тишина, затем еще раз "чок!".
Я приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
Хасан был в комнате один. Он стоял спиной ко мне, но услышал, как открылась дверь, и быстро обернулся. На нем был длинный пурпурный халат; в правой руке он взвешивал нож. На затылке виднелся здоровенный кусок пластыря.
— Добрый вечер, Хасан.
Рядом с ним стояла подставка с ножами, а к противоположной стене он прикрепил мишень. В ней уже торчали два ножа — один в центре, а другой на шесть дюймов левее.
— Добрый вечер, — медленно ответил он и, хорошенько подумав, добавил, — как поживаешь?
— Прекрасно. Я пришел задать вам тот же вопрос. Как ваша голова?
— Боль сильная, но пройдет.
Я прикрыл за собой дверь.
— Вы, должно быть, вчера видели сны наяву.
— Да. Мистер Дос Сантос мне сказал, что я боролся с призраками. Я не помню.
— По крайней мере, можно точно сказать, что вы курили не ту штуку, которую толстый доктор Эммет назвал бы "каннабис".
— Нет, Караги. Я курил цветок-вурдалак, испивший человеческой крови.
Я его нашел около Прежнего Места Константинополя и тщательно высушил. Одна старуха сказала мне, что благодаря этому я смогу видеть будущее. Она наврала.
— ...А кровь вурдалака побуждает к насилию? Об этом стоит написать новую балладу. А кстати, вы только что назвали меня Караги. Мне бы не хотелось чтобы вы это делали. Меня зовут Номикос, Конрад Номикос.
— Хорошо, Караги. Я удивился, увидев тебя. Я думал, что ты давно умер, еще тогда, когда твой корабль разбился в заливе.
— Караги действительно тогда погиб. Надеюсь, вы никому не говорили, что я на него похож?
— Нет, я не веду пустых разговоров.
— Хорошая привычка.
Я прошел через комнату, выбрал себе нож, взвесил его на руке и бросил; он воткнулся дюймах в десяти справа от центра.
— И давно вы работаете на мистера Дос Сантоса? — спросил я Хасана.
— Примерно месяц. — Он тоже бросил нож; тот воткнулся на пять дюймов ниже центра.
— Вы его телохранитель, да?
— Это так. Я охраняю еще этого синего.
— Дон говорит, что боится покушения на жизнь Миштиго. Существует реальная угроза, или он просто хочет подстраховаться?
— Возможно и то, и другое, Караги. Я не знаю. Он платит мне только за охрану.
— А если я заплачу вам больше, вы мне скажете, кого вас наняли убить?
— Меня наняли только охранять, но даже если бы дело обстояло иначе, я бы все равно не сказал.
— Не думаю. Надо вытащить ножи.
Мы прошли через комнату и выдернули ножи из мишени.
— Теперь допустим, что это я, что вполне возможно, — так почему бы нам не уладить это дело прямо сейчас? У нас у каждого в руках по два ножа.
Тот, кто выйдет из этой комнаты, скажет, что другой на него напал, и надо было защищаться. Свидетелей нет. Нас обоих прошлой ночью видели пьяными или не в себе.
— Нет, Караги.
— Что именно нет? Нет — не меня вы должны убить или нет — вы не хотите делать это таким образом?
— Я мог бы сказать нет, не тебя. Но ты бы все равно не знал, правду я сказал или нет.
— Это верно.
— Я мог бы сказать, что не хочу делать это таким образом.
— Это правда?
— Я так не говорю. Но чтобы порадовать тебя хоть каким-то ответом, я скажу следующее: если бы я пожелал тебя убить, я бы не стал пытаться сделать это ножом, и не стал бы с тобой боксировать или бороться.
— Это почему?
— Потому что много лет назад я мальчишкой работал на курорте в Керчи — прислуживал за столами богатых веганцев. Ты меня тогда еще не знал, я только что приехал с Памира. А ты как раз появился в Керчи со своим другом-поэтом.
— Теперь припоминаю. Да... В тот год умерли родители Фила — они были моими хорошими друзьями — и я собирался определить его в университет. Но тут этот веганец, который увел у Фила его первую женщину, приехал с ней в Керчь. Точно, он еще выступал на эстраде, — я забыл его имя.
