— Лучше, если сейчас вы будете смотреть отсюда, — сказал я. — Наше присутствие в кадре приведет к пустой трате ценного метража. Ведь мы — анахронизмы. Спуститься вниз мы сможем во время перерыва.
— Согласен, — ответил Миштиго, — и я уверен, что встретив анахронизм, я его распознаю. Но я уже увидел здесь все, что хотел. Давайте вернемся в гостиницу. Я собираюсь побеседовать с местными жителями.
Чуть позже он задумчиво сказал: — Пожалуй, я посмотрю Сахару с опережением графика. Вы еще не начали разбирать все памятники Луксора, Карнака и Долины Царей?
— Пока нет.
— Хорошо. Тогда сначала посетим их.
— Тогда давайте не будем здесь стоять, — сказала Эллен. — Отвратительная жара.
Мы повернули назад.
— Вы действительно думаете так, как говорите? — спросила Диана на обратном пути.
— В моей собственной манере.
— И как же вы думаете о таких вещах?
— По-гречески, разумеется. А потом перевожу на английский. В этом я действительно силен.
— Что вы за существо?
— Озимандия. Взгляните на мои труды, вы, могущественные, и отчайтесь.
— Я не могущественна.
— Сомневаюсь... — сказал я, и когда мы пошли дальше, на той части ее лица, которую я мог видеть, было довольно забавное выражение.
— Хотите, расскажу вам про боадила, — предложил я.
Наша фелука медленно продвигалась по тому ослепительному водному пути, что прокладывает себе река вдоль величественных серых колоннад Луксора. Миштиго сидел спиной ко мне, разглядывая колонны и описывая попутные впечатления.
— Где мы сойдем на берег?
— Примерно в миле отсюда. Так что, может быть, мне лучше все же рассказать вам про боадила.
— Я знаю, что такое боадил. Я же говорил, что изучал ваш мир.
— Хо-хо. Одно дело — читать о нем...
— Но я их и видел. В Земном Саду на Талере их целых четыре штуки. Это совсем другое дело — видеть их в бассейне.
— Имея вас с Хасаном на борту, мы напоминаем настоящий плавучий арсенал. Я насчитал три гранаты у вас на поясе и четыре — у него.
— Вам не удастся воспользоваться гранатой, когда он на вас навалится — иначе придется пожертвовать собой. А если он будет хоть немного дальше, то вы в него не попадете. Они слишком быстро двигаются.
Миштиго наконец повернулся ко мне.
— Так что же вы используете против них?
Я залез в свою галабию (здесь я одевался на местный манер) и вытащил оружие, которое всегда стараюсь иметь под рукой, когда двигаюсь этой дорогой.
Он внимательно осмотрел предмет.
— Как это называется?
— Это автомат. Стреляет мета-цианидными пулями — убойная сила при прямом попадании до тонны. Точность стрельбы не очень высокая, но этого и не требуется. Форма заимствована у автомата "Шмайсер", применявшегося в ХХ веке.
— Он не слишком удобен. И что, с его помощью можно остановить боадила?
— Если повезет. В одном из ящиков у меня есть еще пара автоматов.
Хотите штучку?
— Спасибо, нет. — Он помолчал. — Но можете рассказать мне о боадиле поподробнее. По правде говоря, я тогда едва на них глянул, к тому же они были почти целиком в воде.
— Ну... Голова вроде крокодильей, только больше. Примерно сорок футов в длину. Может скручиваться в большой мяч с зубами. Быстро двигается и в воде, и на суше — и с каждого бока чертова уйма маленьких лап.
— Сколько именно? — прервал он.
— Мм... — я задумался. — Сказать вам честно, я никогда их не считал.
Секундочку.
— Эй, Джордж, — крикнул я в том направлении, где в тени паруса дремал выдающийся главный биолог Земли. — Сколько лап у боадила? Он встал, слегка потянулся и подошел к нам.
— Боадилы, — пробормотал он, задумчиво ковыряя пальцем в ухе — будто роясь во внутренней картотеке. — Они определенно из класса рептилий — в этом мы уверены. Но вот относятся ли они к отряду крокодилов, подотряду себя самих, или же к отряду сквамат, подотряду лацертилий, семейству неопод, на чем не вполне серьезно настаивает мой коллега с Талера, — тут определенного мнения нет. Мне они чем-то напоминают выполненные до Трех Дней предположительные изображения мезозойского фитозавра — плюс еще бесчисленные лапки и повадки боа-констриктора. Так что сам я склонен относить боадила к отряду крокодилов.
Он оперся о бортик и уставился вниз, на поблескивающую воду.
Я понял, что он не собирается продолжать, поэтому повторил вопрос.
— Так сколько же у него лап?
— Что? Лап? Никогда их не считал. Однако, если нам повезет, то такая возможность представится. В этих местах их полно. У меня был один молодой, но он протянул недолго.
— А что с ним случилось? — спросил Миштиго.
— Его сожрал мой мегадоноплат.
— Мегадоноплат?
— Что-то вроде утконоса с зубами, — объяснил я, — и ростом около десяти футов. Только представьте себе. Насколько нам известно, их встречали всего три-четыре раза. В Австралии. Нашего мы заполучили по счастливой случайности. Вероятно, как вид они не выживут — я имею в виду так, как боадилы. Эти мегадоноплаты — яйцекладущие млекопитающие, и их яйца слишком велики, чтобы такой вид — если это действительно вид — смог выжить в нашем голодном мире. Но, может быть, это всего лишь отдельные мутировавшие особи.
— Может быть, — согласился Джордж, умудренно кивая, — но может быть, и нет.
