— Да. Все, кого я знаю, видели его только мельком.
— Что ж, иногда приходилось начинать даже с меньшими сведениями.
— Я должен рассказать тебе о Бортане.
— Бортане? Это имя мне знакомо. Так звали моего пса. Я, бывало, катался на его спине, когда был ребенком, и колотил ножками по его огромным бронированным бокам. В этих случаях он рычал и хватал меня за ногу, но осторожно. Мой Бортан подох так давно, что даже кости его давно уже успели истлеть.
— Я тоже так думал… Но через два дня после того, как ты в последний раз уехал от нас, он с шумом ворвался в нашу хижину. По-видимому, он шел по твоему следу через половину Греции.
— Ты уверен, что это был Бортан?
— Разве еще была другая собака размером с небольшую лошадь с роговыми шишками по бокам и челюстями, будто капканы на медведя?
— Нет, я так не думаю. Возможно, именно поэтому они и вымерли. Зачем собакам броня по бокам, если они всю жизнь ошиваются среди людей? Если он до сих пор жив, то, наверное, он последний пес на Земле. Мы с ним оба были когда-то малышами, и знаешь, это было так давно, что сердце ноет, стоит только подумать об этом. В тот день, когда он исчез, мы охотились, и я решил, что с ним произошел несчастный случай. Я искал его, а не найдя, подумал, что он погиб. Уже тогда он был по собачьим меркам довольно стар.
— Наверное, он получил какую-то рану и побрел куда-то подыхать, но это заняло у него многие годы. Однако он остался самим собой и учуял твой след в тот твой последний к нам приезд. Когда же он увидел, что тебя нет, он взвыл и исчез — снова бросился вслед за тобой. С тех пор мы его не видели, хотя иногда по ночам я слышу его завывание среди холмов.
— Собаки очень своеобразны…
— Да, только вот теперь их уже нет на Земле.
Но тут дуновение холодного ветерка коснулось моих век и… они сомкнулись…
Греция кишит легендами и полна опасностей. Обычно опасны районы материковой Греции, расположенные вблизи «горячих» мест. Одной из причин этого является то, что хотя Управление теоретически руководит всей Землей, по сути оно занимается только островами.
Персонал Управления на материках очень напоминает сборщиков подати в отдаленных районах двадцатого века. И это вполне объяснимо, так как острова претерпели меньшие разрушения, чем весь остальной мир в течение Трех Дней, и, следовательно, именно они стали аванпостами, где расположились религиозные управления, когда таллериты решили, что нам можно предоставить некоторое самоуправление. На протяжении всей последней истории жители материков решительно противились этому.
В районах, окруженных «горячими» местами, местные жители не всегда являются людьми в полном смысле этого слова. В связи с этим возникает антипатия между двумя ветвями человечества, усугубляется аномалия в быту и в поведении. Вот почему Греция — особо опасная страна.
Мы могли добраться до места назначения разными способами — по воде, по воздуху. Миштиго же хотел от Ламии идти пешком, наслаждаясь атмосферой легенд и чуждого ему окружения. Вот почему мы оставили скиммеры в Ламии и отправились в Волос пешком. Вот почему мы окунулись в мир легенд.
Я распрощался с Ясоном в Афинах, откуда он морем отправился к себе, на север. Фил настоял на том, что он выдержит это путешествие и пойдет с нами вместо того, чтобы где-нибудь потом с нами встретиться. Тоже неплохо в определенном смысле.
Дорога на Волос пролегала через места как с обильной, так и со скудной растительностью. Она шла вдоль огромных скал, редких скоплений бараков, мимо засеянных маком полей. Она пересекала небольшие ручьи, вилась среди холмов.
Стояло раннее утро. Небо было похоже на голубое зеркало, потому что свет Солнца, казалось, наполнял его отовсюду. В темных местах на траве блестели капельки росы. Здесь, по дороге на Волос, я повстречался со своим тезкой.
Когда-то в старину здесь было нечто вроде места поклонения. В юности я часто заходил сюда, ибо мне нравилась какая-то умиротворенность, характерная для этого места. Иногда мне здесь попадались полулюди или вообще не люди, иногда снились приятные сны или я находил какую-нибудь старую керамику, голову статуи или вообще что-нибудь такое, что можно было продать в Ламии или в Афинах.
К этому месту нет тропы. Нужно просто знать, где оно находится. Если бы с нами не было Фила, я бы не повел туда никого. Я знал, что ему нравится все, что обещает уединение, безлюдную многозначительность, что сулит приоткрывшийся вид на туманное прошлое и тому подобное.
