Ах, Даниил, вот о ком ты говорил, вот кого обвинял в бесполезности существования, а я заступалась за человечество, в свою очередь, обвиняя мирян в жестокости. Разве эти люди не заслуживают исчезновения? Их время может принести столько пользы, если его отдать учёным, или больным детям, или достойным политикам.
— Как зовут тебя, бедолага? — спросила я у парня, который старательно пристёгивал меня к перекладине. — Лучше бы тебе теперь забрать свою подружку и бежать куда подальше, — посоветовала я. — Скоро здесь будет жарко.
— Не сомневаюсь, — бросил мне парень, улыбнулся вполне добродушно, взял за руку свою подружку и они вместе вернулись к остальным.
— Будет немножко больно, — поморщившись, предупредила подоспевшая ко мне Кристина. В её правой руке сверкнул изящный клинок, а в её левой руке я заметила бокал. Вот для чего надето это платье. Они предвидели такой исход дела и мой отказ сотрудничать с ними. — Нам нужно немножко крови, — проворковала Кристина.
Собрав всё своё самообладание, я позволила Кристине сделать надрез на запястье моей правой руки. А чтобы изменилось, если бы стала сопротивляться? Надеюсь, она не вскроет мне вены, и я не истеку кровью в ожидании чудесного спасения.
Кристина подставила бокал под струйку крови, а потом вернулась к столу. Стас взял бокал и добавил в мою кровь вино. Никогда не думала, что вот так буду спокойно наблюдать, как манипулируют моею кровью.
— Если можно, перевяжите рану, — попросила я. Кровь струится по руке и стекает на пол. Крупные капли у моих ног, жуткое зрелище. — Глеб, — обратилась я к писателю, который так и стоит у окна: он ни разу даже не взглянул в мою сторону. Но всё же на мой зов, он откликнулся, виновато потупив взгляд, вынул платок из нагрудного кармана и, подойдя ко мне, перевязал мне запястье.
— Беги, — шепнула я Глебу. — Пока не поздно, уходи, пожалуйста. Они не позволят вам.
Так и не взглянув на меня, Глеб присоединился к остальным. Что ж, я предупредила его.
Собравшись вокруг стола мои мучители, взявшись за руки стали произносить нечленораздельные звуки. Помню, как-то я пыталась вызвать Даниила, произнося нелепые фразы, найденные в интернете. Тогда Даниил пришёл ко мне, но лишь потому, что между нами существует незримая связь — он почувствовал меня, а моё бормотание не имело значения. Кого надеются вызвать эти люди, я не знаю. Это так глупо. А мне больно. Пора бы уже Даниилу прийти ко мне на выручку. Рука онемела.
По завершению заклинания, каждый пригубил вино, смешанное с моей кровью. Без сомнений верховодит над всеми Стас — он предводитель «разочарованных». Другие ему прислуживают, включая и Глеба. Я не осуждаю писателя — он попал в нехорошую компанию и сам не понимает, что творит. Всё это выглядело бы забавно, если бы теперь моя жизнь не висела на волоске. Что если Даниил не найдёт меня? Я крепко привязана ремнями к деревянной конструкции и, освободиться самостоятельно, у меня нет никакой возможности.
Пока я не понимаю своей доли участия в этом идиотизме. Могли бы попросить мою кровь, и я бы позволила взять её без этого жуткого церемониала. Они надеются с помощью моей крови развернуть время? Бред какой. А, кровь из пореза всё ещё сочится и капает на пол, уже небольшая лужица образовалась, и если ничего не предпринять, то я в скором времени умру от потери крови. Я понятия не имею, сколько будет длиться этот ритуал.
О чём только Глеб думает? Всё равно всё откроется. Даниил найдёт меня живую или мёртвую и тогда…
Но ведь я уже пострадаю. Какая разница будут наказаны мои мучители или нет. Я не узнаю об этом. Чёрт, как неприятно.
С каждой минутой вера в чудесное спасение тает, словно снежинки на ладошке. С чего я решила, что Даниил всегда чувствует меня? Раньше он следил за мной, а теперь…
Нет, он не придёт. Больше никогда не придёт. И не узнает, что меня больше нет среди живых. Наверное, я окажусь в бездне, после того, как кровь вся вытечет из меня.
Что движет этими людьми, понять не составляет труда — боязнь смерти. Хотела бы я им теперь сказать, что это не страшно. Такова жизнь и надо уметь принять её правила игры. Глеб, когда уговаривал меня помочь им, сетовал, что для жизни времени не осталось, но ведь всё что мы делаем, к чему стремимся, чего добиваемся это и есть жизнь. Нет запасного времени и это факт. Эти люди пытаются обмануть смерть, но ведь это невозможно. Временное пространство не панацея от старости. Они думают, что попав туда, возьмут немного времени и вернутся обратно? Бред. Жизнь устроена так, как устроена и ничего не изменить. Катерине пришлось постоянно находиться в пределах Временного пространства, чтобы продлить свой век, но когда пришло время, она с готовностью отдала свою жизнь, ради жизней других.
«Разочарованный» закончили читать мантру и все разом обернулись на меня.
— Мы готовы, — произнёс Стас. — Теперь мы впитали в себя твои знания и готовы отправиться в путь. Теперь мы одно целое с тобой.
