– Никто не даёт гарантии, что ему не станет хуже со временем, – мама говорила более-менее спокойно. Я же совсем не понимала, что нам сейчас делать. Собрать такую сумму и одновременно с этим продолжать нынешнее лечение было просто нереальным.
– Но мы не сможем собрать такие деньги сами без помощи фонда, – у меня не было идей от слова совсем. Сейчас папа проходит курс лечения, который заключается в том, что каждые четыре месяца он должен колоть укол. Каждый такой укол стоит 750 тысяч. Таким образом, в конце каждого четвёртого месяца у нас должны были быть 750 штук зелени. И это, не считая остальных обязательных трат. В таком темпе мы живём последние три года. Первое время маме было невероятно тяжело. Мне было 15, а Камиле 13, когда у папы обнаружили редкий 4 тип спинальной мышечной атрофии. Мышечная слабость прогрессировала невероятно медленно, из-за чего врачи даже не сразу поставили диагноз.
На начальном этапе лечения маме пришлось даже продать родительский дом и машину для первого самого большого и дорогостоящего курса лечения. Теперь мы жили в небольшой уютной двухкомнатной квартире. Тётя отдала маме одну из своих машин, чтобы она могла добираться до работы в центр города. Мы жили от укола до укола.
– Милая? – Мама выдернула меня из мыслей.
– Мы можем что-нибудь сделать сейчас? – Не знаю зачем я задала этот вопрос – ответ на него я уже знала.
– Нет родная, к нашему глубочайшему сожалению. Я молчала – не знала, что ещё добавить. Я просто хотела бы сейчас быть рядом с ними.
– Амелия, можешь пожалуйста пока что не говорить Камиле? Врачи сказали, что завтра его выпишут и мы сможем вернуться домой. Мы расскажем ей сами, ладно? – Я слышала усталость в её голосе.
– Да, конечно, мам. – Мне и не хотелось говорить самой о наличии возможности, которая нам не доступна. И всё упирается в грёбаные деньги.
– Кстати о Камиле. Как она? – поинтересовалась мама.
– Сходит с ума, стоя в очереди, в ожидании пяти секунд рядом с кретином, – слова вырвались из меня.
– Амелия! – Мама тихо шикнула на меня.
– Ладно-ладно, это я так. На самом деле, как исполнитель он очень хорош. И в живую он выглядит даже намного сексуальнее. Но я сужу же субъективно по тому, о чём говорят в новостях про него, и моё мнение о нём строится из этого, а не из-за его внешности. – Констатировала я.
– Да, я слышала, как Камила говорила про какой-то случай с алкоголем и дебош. Но ты слишком сильно судишь человека со стороны, не зная всей ситуации.
– Может ты и права, – согласилась я с мамой.
– Ладно, милая, я пойду к папе в палату. Завтра увидимся, люблю тебя. – Мама чмокнула в трубку.
– И я тебя люблю, поцелуй папу от меня. – Я чмокнула трубку ей в ответ. Я заблокировала телефон, тяжело вздохнула и опустила голову на колени.
– Я сочувствую твоей ситуации. – Сначала я даже не поняла, что обращаются ко мне. Я приподняла голову и заметила след на джинсах от накатившихся слёз. Я смахнула слёзы и повернулась. Но застыла от неожиданности. Неизвестный парень в капюшоне оказался никем иным, как Джейсоном Роджерсоном. Вы бы только знали, как мне стало неловко.
– Не переживай, сильно я не обиделся на твои слова, – он плюхнулся на качели рядом со мной. Я хмыкнула.
– Я не стану извиняться.
– За то, что я кретин, или за то, что я намного сексуальнее в жизни? – Джей широко улыбнулся и подмигнул мне.
– О господи, – простонала я и засмеялась от абсурдности ситуации.
– Так что за проблемы у твоего отца? Чем он болен? – Его тон стал серьёзнее, и улыбка пропала. Пару секунд я просто смотрела на него, изучая. – Ты правда хочешь сейчас поговорить с незнакомкой о её проблемах и болезни её отца? – Я нахмурилась. – Тебе разве не надо делать свои дела знаменитости? У тебя же сейчас должна быть автограф-сессия.
– Ну, знаешь, после такого концерт хочется немного передохнуть. Я же не робот, небольшая передышка нужна. – Джей взял рядом стоящую минералку и сделал пару глотков. Я даже не заметила её сначала. После он сел поудобнее полубоком и уперся правой рукой на спинку качелей.
– Почему ты вообще решил ко мне подойти? – Я всё еще ощущала странное чувство смятения. Со мной рядом сейчас сидел кумир моей сестры и миллионов девушек. А мы сидели и разговаривали, точнее правильнее будет сказать – пытались завязать диалог, как два обычных человека. Будто прохожие, которые ждут одного и того же, и начинают общаться, чтобы скоротать время.
– Потому что ты первая из девушек, которая пришла в зону отдыха после концерта, а не осталась ждать автограф-сессии. Обычно изредка я могу встретить парней, которые пришли с девушками или с подругами. И представляешь, с ними я тоже завожу диалог. Так что оказывается, я не зазнавшийся кретин, как ты думала, – Джей передразнил моё удивлённое выражение лица.
– Ну уж извините, что я сужу знаменитостей по новостям о них. К сожалению или к счастью, но я ни с кем не знакома лично.
– Точнее была, до этого момента, – Джей поправил меня.
Я зацепилась за тот факт, что я была первой из девушек, кто решил зайти в зону отдыха.
