— У вас, Джина, двоится в глазах, от выпитого вечером хереса, — хмыкнул президент и добавил уже более назидательным тоном, — вам не следует злоупотреблять спиртным, находясь на таком ответственном посту.
— Да что вы себе позволяете, господин президент?! — вскочила она со стула, тут же брызнув слезами, как заправская актрисулька, демонстрируя публике свою, легко ранимую душу.
Госсекретарь и советник по национальной безопасности с осуждением посмотрели на своего босса, но тот отмахнулся, сопровождая свой жест свойственным ему хамством:
— Пустое. Знаю я их женскую натуру. К тому же, чем больше баба плачет, тем меньше баба ходит по малой нужде.
Ситуацию попытался разрядить зять президента:
— И все-таки, какая-то реакция все равно необходима. Наше молчание может быть неверно истолковано, как нашими союзниками, так и противниками.
— Да-да, — тотчас поддержал его О'Брайен. — Нужно срочно связаться с русскими и выяснить их намерения.
— С кем прикажете связываться?! Судя по тому, что верещит эта шлюха с «фейк-ньюс»[58] взрыв утащил в ад всю верхушку Советов,[59] — вскинулся Трамп.
— На случай непредвиденных обстоятельств, как вы знаете, существует «горячая линия» между моим ведомством и генштабом русских, — безмятежным голосом проговорил Милли.
— Вот вам карты и в руки! — обрадовался президент. — Звоните своему визави. Как там его фамилия?
— Генерал армии Афанасьев, — почти без акцента произнес Милли русскую фамилию.
— Аф-фа-на-си-ф, — чуть ли не по буквам повторил за ним Трамп. — Черт их задери, этих русских с их непроизносимыми фамилиями. Что вам для этого нужно? Телефон?
— Я, в принципе, предвидел ход дальнейших событий, поэтому прибыл сюда со своим ППСС.[60] Мой адъютант с переводчиком находятся в вестибюле первого этажа.
Президент нажал на кнопку селекторной связи:
— Фрэнки, там, на первом этаже топчутся парни мистера Милли, веди их сюда.
— Одну минутку, мистер президент, — прошелестел голос секретаря.
— А вы, Майк, — обратился президент к госсекретарю, — озаботьтесь сочинительством официального соболезнования русскому народу по поводу безвременной и трагической кончины их руководителей в лице которых мы имели не всегда удобных, но безусловно талантливых переговорщиков и патриотов своей страны. И все это с обязательным осуждением терроризма и предложением помощи в расследовании этого гнусного, не ухмыляйтесь Майк, преступления. А заодно вставьте шпильку по поводу плохо организованной охраны первых лиц государства. В общем, сами придумайте текст, но обставьте все, таким образом, будто для нас самих это стало большим потрясением. Лгать везде и по любому поводу — это ваша отличительная черта характера.
При последних словах президента лицо госсекретаря исказила гримаса явного неудовольствия, но он пересилил себя и не стал затевать спор, лишь заметив, слегка поджав губы:
— По последним данным там погибли высшие руководители и иных стран.
— Ну и отлично. Пошлите соболезнования и им тоже. Наконец-то, у борзописцев вашего ведомства, появится хоть какая-то работенка, — отмахнулся он от замечания Помпео.
24 июня 2020 г., Россия, г. Москва, Фрунзенская набережная 22, Национальный центр управления обороной РФ
С мест начала поступать информация о приведение в боеготовность не только сил ядерного сдерживания, но и войск, как стратегической ПВО, так и объектовой. Первый шок по поводу случившегося, начал проходить, и доклады посыпались как осенние листья в ветреную погоду. Страна ощетинивалась в ожидании возможного нападения. Уже не один десяток лет на учениях общероссийского масштаба проигрывалась ситуация, в которой страна встречала врага в условиях отсутствия верховного главнокомандования по причине его физического уничтожения в результате первого обезглавливающего удара. И вот то, о чем только подразумевалось, получило свое подтверждение на практике. Командующие округами выходили с докладами по ЗАС[61] и настоятельно просили дальнейших инструкций. Афанасьев шестым чувством ощущал, что в ближайшие полчаса или час все должно так или иначе получить свое разрешение, а потому велел командующим округами и флотами быть на прямой связи с Центром. А какие, собственно говоря, он, начальник Генштаба мог дать инструкции? Все его инструкции сводились к призывам соблюдать спокойствие и проявлять готовность к отражению нападения с любой стороны, в ожидании окончательного прояснения ситуации.
