— В связи последними событиями, унесшими жизни первых лиц государства, решено поручить все связанные с управлением полномочия представителям военного ведомства.
— Ага, — совсем не по-уставному вырвалось из уст эмчеэсовца, однако он вовремя спохватился и четко закончил. — Есть, товарищ генерал армии!
— Можете еще что-нибудь сообщить?
— Да. Президент Белоруссии — Лукашенко, отказавшись от предложенной ему медицинской помощи, отправился вместе с сопровождающими его лицами во Внуково. Я взял на себя смелость не препятствовать ему. Он уже вылетел. Другим бортом, вслед за ним, отправился парадный расчет белорусских Вооруженных Сил.
— Вы все правильно сделали, не волнуйтесь, — успокоил его Афанасьев. — Вениамин Андреич, выходите с нами на связь, скажем, каждые три часа и докладывайте о текущей обстановке, а также максимально открыто и доброжелательно информируйте зарубежных представителей обо всех совершаемых действиях, пока мы тут формируем штаб руководства страны. Вы меня понимаете? Дальнейший план действий мы с вами уточним немного позже. Хорошо?
— Да-да, — судорожно кивая головой, согласился тот. — Разрешите продолжить работы по спасению?
— Пренепременно, Вениамин Андреевич, пренепременно, голубчик, — как-то уж совсем не по-военному сказал Афанасьев и отключил связь.
— Валерий Васильевич, — поднял руку, чтобы привлечь внимание, Костюченков, — только что получена информация от первого заместителя главы ФСО генерал-майора Клейменова. Он сообщает, что директор Федеральной Службы Охраны генерал-полковник Коченев обнаружен застреленным в своем кабинете на Манежной. Характер смертельного ранения, положение пистолета из которого предположительно был убит директор, а также записка на столе, сделанная, опять же предположительно, его рукой, свидетельствуют о совершении акта самоубийства.
— Что было в записке? — не утерпел и вставил Рудов, сидевший рядом, но смутившийся своего нетерпения и нарушения субординации, повернул голову к Афанасьеву и коротко бросил, — прошу извинить, сорвалось.
— Записка носила покаянный характер. В ней он просил прощения за то, что не разглядел предателя в рядах своих заместителей.
— Я полагаю, что он указал в записке фамилию? И это фамилия генерал-майора Вдовенко? Или я ошибаюсь? — нехорошо прищурился Афанасьев.
— Так точно! — немного удивился Костюченков. — Но как вы догадались?
— Не обязательно читать Дарью Донцову[97], чтобы догадаться о том, что только руководитель службы коменданта московского Кремля имеет в своем распоряжении все карты подземелий того района, — пояснил он ему.
— Мы объявили план перехвата, — встрял Тучков. — Надежд, конечно, мало. Наверняка он где-нибудь залег, но все же…
— Ладно. С этой гнидой разберемся. Рано или поздно он вынырнет. Меня сейчас больше волнуют его сообщники — непосредственные исполнители теракта, ведь не на собственном же горбу он перетаскал туда столько аммонала, — проворчал Афанасьев. — Кстати, а где у нас командующий Росгвардией — гАспАдин Золотцев?!
По тону, каким эти последние слова были произнесены, всем присутствующим стало ясно, что любимец всех трех президентов, начинавший свою карьеру с охраны криминальных авторитетов и служивший у них на побегушках, до последнего времени, вряд ли придется ко двору новой власти. С этими словами Валерий Васильевич снова нажал на кнопку селектора:
— Соедините меня с командующим Росгвардией, — попросил он все того же адъютанта-связиста и пока тот исчез с экрана, продолжил, обращаясь в зал с пояснением своих действий, — сейчас как никогда надо усилить меры по стабилизации народных масс, временно потерявших ориентиры, а значит легко подпадающие под чужое влияние.
— Товарищ генерал армии, разрешите обратиться?! — встал из задних рядов генерал-майор Конюшевский, руководитель пресс-службы министерства обороны и известный всей стране своими брифингами для прессы, посвященными событиями в Сирии.
— Слушаю вас, Игорь Евгеньевич, — ответил Афанасьев.
— Пока вы вели переговоры с американской стороной, мы тут, — он обвел руками все пространство зала, — разговаривали с товарищами генералами и пришли к однозначному мнению о том, что вам настоятельно и в срочном порядке необходимо выступить по телевидению с обращением к народу. Сейчас главное показать всем, что власть в стране имеется. Это успокоит народ и поможет избежать панических настроений.
— Я, пожалуй, соглашусь с вами, Игорь Евгеньевич. Правда, если честно сказать, я не мастак в делах подобного рода, да и опыты у меня никакого. Не могли бы вы, в качестве доброй услуги, в виде тезисов накидать основные вопросы предстоящего обращения?
— Да я, собственно говоря, уже набросал кое-что, — подхватил пресс-секретарь и засеменил по проходу к столу президиума, за которым сидели двое — сам Афанасьев и его заместитель Рудов. Передав листок, исписанный убористым, но разборчивым, как у гимназистки-отличницы почерком, он попятился назад, чем вызвал злые усмешки в зале, со стороны заматеревших на службе генералов. Тем временем на экране появилось слегка виноватое лицо адъютанта:
