— Да нет. Не обошлись бы. Формально, «девятка»[101] подчинена моему бывшему шефу — Пасечнику, ну и мне как его первому заместителю, соответственно. Когда Клейменов докладывал мне о самоубийстве Коченева, то я, как мог, постарался объяснить ему всю сложность его незавидного положения и заодно с ним всех фэсэошников, расквартированных в Москве. Думаю, что он понял и не сильно обижается на меня. Поэтому я приказал всему наличному составу сдать оружие, а самим перейти на казарменное положение. И попросил вон Игоря Олеговича, чтобы он снарядил ребят из «Вымпела» и «Заслона» взять казармы под охрану.
— А где ваши люди? — поинтересовался он у Лютикова, закончившего отдавать по телефону какие-то распоряжения.
— Они здесь. Ребята охраняют периметр комплекса снаружи, и уже вполне готовы сопровождать вас до телецентра.
Афанасьев, который привык, что его сопровождают только Михайлов и кто-то из «носителей чемоданчика», развел руками:
— Если вы оба считаете, что мне нужна какая-то дополнительная охрана, то, что ж, я готов следовать вашим указаниям. В конце концов, кто-то, из великих, не упомню уж кто, сказал: «Свита делает короля».
— Макиавелли, — тихонько подсказал Тучков.
— Что-что? — не совсем расслышал Афанасьев.
— Никколо Макиавелли это сказал, — охотно повторил жандарм из 21-века и Афанасьев, пожалуй, чуть ли не впервые с большим уважением посмотрел на него.
24 июня 2020 г. Российская Федерация, арх. Новая Земля, пос. Белушья
Зная слабость академика превращать любую конференцию в лекторий для колхозников-передовиков, Михаил Дмитриевич, воспользовавшийся паузой в нарастающей дискуссии, поднял руку и несвойственным ему дребезжащим от наигранного смущения голосом спросил:
— Игорь Николаевич, а разрешите задать вопрос?
— Эээ… Задавайте Михаил Дмитриевич, — ответил он, как-то сразу сдуваясь, подобно воздушному шару из которого выпустили воздух.
— Вы уж простите меня бестолкового. Что взять с солдафона, в обязанности которого всю жизнь входила охрана объектов неизвестного предназначения? Мы вот с вами уже сколько лет вместе трудимся не покладая рук во благо нашей страны, а я вот так и не знаю в чем суть и каков принцип действия вашей установки? — прикинулся Митрич «незнайкой», хотя все знали, что он помимо военного обладает еще и техническим образованием, хорошо при этом разбираясь в ядерной тематике. — Режим секретности не позволяет вести такие разговоры. А все ж таки обидно как-то. Я так полагаю, что это вроде какого-нибудь лазера-шмазера?
— Какого еще лазера-шмазера?! — тут же набычился академик, думая, что его хотят разыграть, но встретившись с серьезным видом Митрича, да и всех остальных, только развел руками.
— Мне довольно странно слышать подобные вопросы от лиц вполне осведомленных о сути наших изысканий, но уж если возник такой вопрос, то, разумеется, во избежание недопонимания между нами его следует прояснить, — вскочил на своего любимого конька Вострецов.
Все присутствующие в этот момент в бункере разом замерли, слегка приоткрыв рты от внимание и в знак уважения перед выступающим. Академик меж тем откашлялся и не спеша начал:
— Так как у нас в запасе имеется несколько минут до начала основной фазы испытаний, мне хотелось бы пояснить суть наших с коллегами изысканий. Тем более я вижу неподдельный интерес к данной тематике, в глазах у некоторых из представителей смежных с нами структур, — он опять откашлялся и продолжил, все более и более воодушевляясь. — Не вдаваясь в излишние и скучные подробности, кратенько остановлюсь на предыстории вопроса.
Чья-то заботливая рука налила в граненый, еще советского производства стакан воды и подала его академику. Тот благодарно кивнул и, отпив половину, продолжил:
