— Я прошу вас направить все имеющиеся в наличии людские ресурсы вашего министерства на охрану правопорядка, как в Москве, так и на местах, обращая особое внимание на охрану жизненно важных для функционирования общества и государственного правления гражданской инфраструктуры. Охрану объектов стратегического и оборонного значения я поручил вашему коллеге из Росгвардии генерал-полковнику Стрижакову, а уж обеспечение правопорядка в городах это безусловно ваша забота. Впрочем, в случае острой надобности можете смело обращаться к командованию военными округами, я дам соответствующее распоряжение и они окажут вам всю необходимую помощь.
— А что, простите за вопрос, с Золотцевым? — настороженно спросил Околоков.
— Господин Золотцев отстранен от занимаемой должности как лицо утратившее доверие и сейчас находится под следствием компетентных органов военной прокуратуры.
— Ясно, — откликнулся на это Околоков. — Ну, так туда ему и дорога. У нас, в полиции, уже давно вырос громадный зуб, как на него самого, так и на его подчиненных, позиционирующих себя превыше закона. Разрешите продолжать выполнять обязанности?
— Разрешаю. Продолжайте.
Из зала опять донесся звук ерзанья толстых задов в кожаных креслах и облегченные вздохи. Многие волновались о том, как пройдет первая беседа их ставленника с министром внутренних дел. Конечно, перевес армии над полицией был очень существенным, хотя бы в плане того же самого технического оснащения, но все равно лишний конфликт в это судьбоносное время не нужен был никому. А судя по тому, как спокойно прошла беседа, опасения не оправдались. Было понятно, что Околоков гадить не будет, пока, во всяком случае.
— Товарищи офицеры, у кого какие будут соображения и предложения по первоочередным шагам нашего Военного Совета? — обратился в зал Афанасьев.
— Я думаю, — тут же взял слово Рудов, сидящий рядом, — и мое мнение разделяет абсолютное большинство, что вам товарищ Глава Высшего Военного Совета в срочном порядке необходимо обратиться к нации со словами скорби и уверенности в невозможности дестабилизации обстановки. Страна должна быть уверена в дееспособности и правопреемственности государства. Вот уже более четырех часов люди не знают, кто ими управляет. Это нехорошо. Да и международный имидж, изрядно подпорченный утренними событиями, не стоит портить еще больше.
— Считаете, что нужно ехать прямо сейчас?
— Более того. Я считаю, что мы уже начинаем опаздывать, и ехать нужно было гораздо раньше, — подтвердил свое мнение Рудов. Зал опять одобрительно загудел, соглашаясь с мнением Начальника Главного оперативного управления Генерального штаба.
— Как дети, ей Богу, — пробормотал поднос Афанасьев, которому очень не хотелось никуда ехать, но в то же время было и понимание того, что ехать все равно придется. — Ну ладно. Где там шпаргалка, что мне нацарапал наш штатный вития[100], любезный товарищ Конюшевский? Ага, вот. Так, почитаем. Тэк-с, тэк-с. Скорбь, соболезнование, признание вины. Частичное. Угрозы покарать, обещания наградить. Успокоить, ободрить, попытаться объяснить. Запретить, постановить. Отложить, восстановить. Помешать и укрупнить, измельчить и накрошить. Поперчить и насолить.
— Я ничего такого про «измельчить и накрошить» не писал, — ахнул и заморгал растерянно подслеповатыми глазками Конюшевский. В зале раздался дружный гогот солидных мужиков, навсегда задержавшихся в детстве, а значит — любителей поиграть в войнушку.
— Не обращение, а поэма какая-то о вкусной и здоровой пище, — выражал, тем временем, вслух свое мнение Афанасьев по каждому пункту, не обращая внимания на хохот амфитеатра.
Наконец окончив читать, резюмировал уже без намека на ёрничество:
— Я думаю, что в целом это можно принять за основу. Я готов. Всех присутствующих попрошу остаться и дождаться моего возвращения. Кажется, сегодня мы с вами задержимся надолго, поэтому предупредите семьи, чтобы не искали и не волновались. Борис Борисыч, — обратился он к своему личному адъютанту подполковнику Михайлову, — распорядитесь, чтобы подогнали машину к четвертому подъезду, мы едем на Королева 12 в телецентр.
Но тут неожиданно встал откуда-то из задних рядов суховатый и жилистый генерал-майор с посеребренной легкой сединой головой. Афанасьев сразу узнал своего тезку — Валерия Ивановича Лютикова.
— Товарищ Глава Высшего Совета, разрешите обратиться?!
— Да. Я слушаю вас, Валерий Иваныч, только Высший Совет у нас еще не выбран.
— Так как части сил специальных операций, которыми я командую, подчиняются прямым указаниям главы государства, то с этого момента они находятся в вашем распоряжении, — отчеканил он.
— Спасибо. Сейчас как никогда важно наличие под рукой такого лояльного подразделения. Я непременно учту этот факт, — ответил Афанасьев, вставая из-за стола и намереваясь выйти покинуть зал.
— Извините, товарищ генерал армии, но разрешите мне продолжить?
— Что-нибудь еще? — несколько удивился Афанасьев.
