— Почему же не последует?! Последует! Обязательно последует! Но, наверняка, с явным опозданием. И чем сильнее будет Россия в своем бессилии как-то повлиять на ситуацию, тем громче и воинственней будет ее вербальная реакция. Рупор Кремля и Смоленской площади[137] Мария Хазарова, грозно нахмурив бровки и потрясая своим кулачком, будет гневно метать громы и молнии, в нашу сторону, обвиняя в нарушении статус-кво, призывая всяческие кары на нашу голову. Но этим все дело и ограничится, — со смехом подметил Корнийчук и многие в зале поддержали его радостными возгласами и улыбками. — Я даже не исключаю, что они попытаются собрать экстренное заседание Совбеза ООН по данному поводу. Однако и это не сильно им поможет. Наши друзья и партнеры постараются «замотать» этот вопрос, а когда заседание состоится, а оно, к сожалению, не может не состояться, исходя из Устава этой замшелой организации, то его благополучно ветирует кто-либо из постоянных членов. Решения, разумеется, никакого не состоится, а время будет безнадежно упущено, потому что срок операции не займет более трех суток с момента ее начала.
— Ну, хорошо. Но все же, если несколько отойти от основной темы, то каковы все-таки ваши прогнозы о поводу того, кто займет главное кресло в Кремле? — поинтересовался Таран более из любопытства, нежели из-за необходимости.
— По части политических прогнозов — это не ко мне. У нас по этой части имеется аналитический отдел при Василии Васильевиче, — кивнул он в сторону Бурбы, — или на худой конец — Центр Разумкова.[138]
— И все же? — не унимался министр, решивший проверить способности оракула у начштаба.
— Кто будет председателем комиссии по погребению, тот и займет главное кресло. Во всяком случае, именно так всегда и происходило в Московии, — с сарказмом ответил он на вопрос. — Но если быть серьезным, то на мой взгляд, победу в борьбе за трон царя одержит бутинская креатура из сырьевых магнатов. Чечин с Мюллером, или если они не захотят светиться напрямую, кто-то из их ставленников. Если, конечно, сами Чечин с Мюллером прежде не перегрызутся. Во всяком случае и у того и у другого есть неплохие шансы на победу. За каждым из них стоят не только довольно хорошо оснащенные и многочисленные ЧВК[139], но и серьезные финансово-промышленные силы, как внутри страны, так и за рубежом — владельцы солидных пакетов акций этих двух полугосударственных концернов, руководимых ими.
— Ладно. Посмотрим, — снисходительно проговорил Таран, а затем, поерзав в кресле, сказал, — Я полагаю, и наверное тем самым выражу мнение всех членов расширенной коллегии, что план, представленный группой разработчиков под вашим руководством можно принять в целом.
Одобрительный гул почти трех десятков увенчанных большими погонами лиц был явным подтверждением сказанных министром обороны слов.
— Когда вы сможете приступить к реализации вашего плана?
— Медлить с реализацией никак нельзя. Время работает на наших противников. Но все зависит от двух факторов.
— Каких именно?
— Во-первых, мы должны согласовать план операции с нашими заокеанскими партнерами, иначе они просто не поймут нас…
— Проинформировать наших друзей, мы пожалуй поручим вам, Василий Васильевич, — проговорил Таран, глядя в сторону Бурбы, — ибо кому как не вам удалось завязать наиболее тесные и доверительные контакты с ними. Не так ли, Василий Васильевич?
— Я готов, — вскочил как мячик со своего места начальник ГУРа, но тут же замялся. — Только вот, воскресенье, не удастся ли это сделать в рабочем порядке?!
— Вы всерьез полагаете, что в Лэнгли[140] и Пентагоне[141] будут сегодня отдыхать?! — улыбнулся на его слова Корнийчук.
— Ясно. Прикажете выполнять? — вытянулся тот по стойке.
— Да.
— Вы упомянули два фактора, Сергей Петрович, — обратился министр к Корнийчуку.
— Да, — подтвердил тот и неожиданно тоже замялся.
— В чем дело, Сергей Петрович? — чуя, что услышит сейчас что-то не совсем приятное уху, проговорил Таран.
— Видите ли, — неуверенно начал еще пять минут назад бодрящийся начштаба, — для успешной реализации нашего плана необходимо, хотя бы соблюсти видимость приличия, то есть найти подходящий повод для начала операции такого масштаба.
— Ну, и? Не тяните хвост за котом, — не к месту схохмил министр.
— Жизненно необходимо, чтобы пролилась кровь. Наша кровь — украинская.
— Ну и что, вы тут, кисейную барышню решили с нами из себя разыграть?! — обозлился на него Таран. — Первый раз что ли?
— Нет, но…
— Что, но?!
— Но в масштабах, гораздо бо́льших, чем все предыдущие случаи, — понуро выдавил из себя Сергей Петрович.
— Насколько?
— Картинка с места событий, сделанная по горячим следам преступления сепаратистов, не должна вызывать сомнений в абсолютном их варварстве, всколыхнув весь мир, — промямлил он, вдруг осознав про себя, что сейчас встает на тот путь, который даже при успехе способен привести его адскому пламени.
