— Она хоть жива? — пискнула осторожно, с опаской косясь на кровожадное выражение лица.
— Я тебе больше скажу, деточка. Она теперь прекрасно слышит шепотом за три километра!
Бедная женщина…
— Она врезала мне с ноги, отправив в нокаут. С тех пор, я понял: эта женщина, моя истинная любовь!
Опасливо кошусь на широкоплечую рослую даму под метр восемьдесят, одним ударом отправившую Яна на маты отдыхать, сглатывая в ужасе. Господи, они действительно странные. Кришевский стонет, руками в боксерских перчатках голову обхватывая. Пока дядя Ваня мне тут историю своей любви рассказывают, его сына единственного там по рингу размазывают. Причем собственная кровь и плоть.
— Ай, Яша! Мама тебя чему учила?! Мужик должен стойко удары выдерживать! Говорила папе твоему — на бокс! Нет, потащил на каратэ, это ж девчачий вид спорта, — возмущалась Эльвира Карловна, утирая пот со лба, сдувая прядь темных волос, точно таких же, как у сына.
— Ну, мам, ты сама говорила, девочек бить нельзя!
— Правильно, поросеночек. Девочек нельзя, а мама у тебя тренер. Давай поднимайся, пиздюк, я из тебя сейчас выбью того мужика, что 9 месяцев под сердцем носила.
Икаю от ужаса, когда в очередной борьбе эта женщина заваливает здорового парня, с диким кличем падая на него, ударяя локтем в солнечное сплетение. Не представляю, как там Ян, а мне вот скривиться самой захотелось. Это ж адски больно. Ян стонет, сгибаясь, а в это время удар приходится ему под подбородок, подбрасывая. Новый удар, снова Кришевский собой пол вытирает. Нет, она определенно немецкая амазонка. Ей бы вместо Галь Гадот в фильме про Чудо-женщину сниматься. Уверена, она одним мизинцем половину врагов в капусту покрошит и супер щита не надо будет.
Голыми руками головы поотрывает.
Хватаю за руку довольного Ивана Федоровича, с ужасом разлепляя губы:
— Дядь Вань, она ж убьет его!
А он лыбится так радостно, влюбленным взглядом на свою жену смотря, гордо мне заявляя:
— Нормально все. Сейчас бока помнут, и пойдем за стол!
Затем отцепляет мою руку, подпрыгивая на месте, крикнув во всю глотку:
— Давай, мой носорожек! Втащи ему как следует!
Спасите. Они все точно ненормальные!
Ян с трудом поднимается, вставая в стойку. Хочу сказать, это конечно захватывает, но когда тетя Эля отправляет собственного сына в глубокий нокаут с одного удара, понимаю. Все же, от родителей стоит держаться подальше.
От моих и его.
— Яша, — зовет Эльвира Карловна сына, ногой трогая бесчувственно лежащее тело. — Ай, майн либм, принеси нашатырь. Ребенка надо спасать.
Нет, точно если продержимся до свадьбы в отношениях, уедем жить в Китай. Будем жить в бамбуковом лесу, жевать побеги и медитировать. Нафиг-нафиг.
— Да вы шутите…
На меня смотрит извиняющимся взглядом мой последний шанс на звездный час. Из десятков магазинов с карнавальными костюмами, на этот у меня была вся надежда и ничего! Ни одного приличного за два дня беготни по городу!
— Знаешь, подруга, — скептически произносит Вероничка, разглядывая немногочисленные наряды, висящие одиноко на вешалках. — Может, все же зайдем в секс-шоп и купим развратную медсестричку?
— Там ректор будет, Ника, — огрызаюсь, с тоской переводя взор с костюма страшного зомби, причем страшного не потому, что натурально, а потому что сделано криво да убого. Подруга моя ничем не помогает, только усмехается, тыкая пальцем в серое нечто, улыбаясь, хитро поглядывая через плечо. Определенно, эта коза сейчас забавляется моей заминкой, прекрасно зная причину тоски в глазах.
Никогда не рассказывайте вашим лучшим подругам о своей внезапно проснувшейся любви. До конца дней стебать будут.
Честное слово: большой город, куча торговых центров и ни одного приличного костюма, ни в одном из магазинов! Заговор, не иначе. Брать в аренду тоже не вариант, еще найти нужно, а я и так с поисками затянула до последнего дня, понадеявшись на непопулярность этого праздника. Зря надеялась, когда не надо, у нас народ решает отметить все с шиком.
— Я это не надену!
— Ну, тогда только медсестра или полицейская, — она вытягивает руки наподобие пистолета, делая вид, что целится в испуганного продавца. — Вы арестованы, у вас есть право снять штаны! Все что вы скажете, будет использовано против вас! Или: милок, хочешь я тебе укольчик витамина Р сделаю?
Закатываю очи горе, тяжело вздыхая, рассматривая огромный поролоновый зад костюма коалы. Нет, серьезно. Это совершенно не смешно. Вся вселенная будто сговорилась против меня. И это после чудесной недели наполненной романтикой и…
Да нет, конечно. Это ж Кришевский, какая романтика? Максимум в семь утра звонок. Даже если на пару к девяти с рыком в трубку: «Живее давай собирайся, я уже еду. Попробуй на минуту опоздать, прикончу и в ближайшем лесопарке закопаю!». Несмотря на явное расположение ко мне Эльвиры Карловны, вдруг решившей взяться за мое здоровье и питание, ничего особо не изменилось. Разве что поцелуев стало на пару десятков больше. И в университет больше по лужам да холоду добираться самой не нужно.
