— Ты вроде на вечеринку хотела? — слышу бархатистый голос, приоткрывая один глаз от любопытства. Честное слово, если даже отбросить всю остальную мишуру, за этот голос можно родину продать, все подводное царство и Урсуле щупальца оторвать при попытке его украсть. Настолько красивый, что буквально уши ласкает, призывая ластиться к его источнику. Переворачиваюсь боком, вскидывая брови на заинтересованный взор Кришевского, не понимая к чему вопрос.
— Просто, зачем я тогда костюмы брал, — снова намекает, кивая назад. От удивления рот открываю, затем поворачиваюсь, разглядывая какие-то сваленные в кучу пакеты. Из одного огромного торчит нечто зеленое, напоминающее хвост и часть лапы. Прищуриваюсь, перебираясь между сидениями, шурша тихонечко, разглядываю эту зеленую кучу ближе, с удивлением присвистнув.
— Е-мое, Ян, это что, костюм Годзиллы? Ты где его достал вообще?
— Там еще есть платье Дейенерис Таргариен, — похвастался парень, пока я разглядывала будущие наряды на Хэллоуин. — Ты будешь матерь драконов, а я — Дрогоном. Поскольку нормального костюма драконов у нашей группы анимешников, любителей косплея с третьего курса факультета иностранных языков, нет. Пришлось одолжить Годзиллу.
— И что, прям вот взяли и одолжили? — спросила, возвращаясь на место, рассматривая невозмутимое лицо Кришевского. Ой, чует моя печень, где-то меня накалывают.
— Конечно, — кивнул невозмутимо, даже немного обидевшись на подозрения. — Ты на что намекаешь? Я вежливо попросил!
— И все остались живы с костями?
— Безусловно, — снова кивнул. Затем немного подумав, добавил:
— Сейчас как раз подсобку разгребают. Но это исключительно из желания помочь родному университету, я не просил! — пафосным голос ответил, складывая руки на руле. Я же пыталась справиться с приступом хохота. Представляю себе наш кружок любителей японщины с языкового в попытке защитить свое добро, с которым они каждую весну маршем ходят на различные праздники в честь улучшения международных отношений двух стран. Об этих шествиях каждый новичок уже знает при поступлении. И чего я сразу не подумала к ним обратиться.
— Не могу, — хохочу, выступающие слезы, вытирая рукавом кофты. — Кхал Дрого ты, а не дракон, демонище. С твоими рогами, ни одна могила не исправит.
— Предлагаешь натянуть набедренную повязку, напялить парик и идти сверкать телесами?
— Чтоб Люся с Дусей потом меня с потрохами сожрали, что я тебя у них из-под носа увела?
— Боюсь, им нынче не того, — задумчиво брякнул Ян, укладываясь на руле, сладко причмокивая, — спортзал сам себя не помоет, бордюр не покрасит. И до конца года надо провести полный учет всего архива, а там с 90-х годов конь не валялся. Так что, им теперь не до любви. Не помереть бы от рвения людям помогать!
— Кришевский, — мурчу, наклоняясь, тяня его за ворот куртки на себя, касаясь улыбающихся губ. — Ты самое настоящее чудовище.
— Я знаю.
— А я тебе говорю, что любовное и боевое фэнтези — это разные вещи! — Жека закатил глаза, пока задумчиво пинала желтый осенний листик, фыркая на слова Аркаши.
— Да блин, сейчас одно от другого не отличить. Хотел давеча книжку почитать, а там сопли какие-то про любовь, — ответил Аркадий, пожимая плечами. — Ведь название многообещающее «Король всея Тьмы». Такую ерунду только девчонки любить могут.
— Могут, — кивнула, рассеяно проведя пальцем по крышечке стаканчика из Старбакс. — Но это не отменяет факта, что любовь у таких персонажей и не любовь вовсе, а болезненная привязанность или психологическое давление на объект страсти. Вряд ли злобный темный властелин превратился бы в сопливого розового мишку просто от того, что встретил «истинную пару». Вот «Млечный путь» Ливанского вспомни, там герой в буквальном смысле навязывает себя героине. Ломает ее, пытается подменить понятие заботы на «да я ради тебя»…
Пока парни кивали, прихлебывала остывший кофе. Хорошо, тепло, впервые за долгое время солнечный денек, пусть в ноябре. Последствия вечеринки в честь Хэллоуина (до которого мы, кстати, не доехали) валяются в виде конфетти, порванных гирлянд да плакатов, бережно собираемых дворниками. Определенно зря Ян анимешников гонял, хватило ради смеха натянуть костюмы у него дома на семейном ужине и сфотографироваться в этом безобразии. Сейчас фото украшало заставку экрана, хоть не обидно. А то у него задница коалы по-прежнему на заставке, но хотя бы не Ольга.
Не хочу признавать, но все еще ревную его, хотя за тот вечер, как и за все эти дни, ее имя ни разу не мелькнуло в разговоре. Я даже забывать начала, что Иванцова вообще существует в этой вселенной.
Один мудрый человек сказал: хуже истеричной женщины, только непроходимая дура, уверенная в своей правоте. Вот стояла я на крыльце перед университетом, с парнями, никого не трогала, а болтали о том, сем. И тут, откуда не возьмись — она.
— Вы говорите о книгах? Почему такая уверенность, что темные не могут любить. К примеру, персонаж моей новой книги — не скованная моралью убийца. Она была влюблена в мужчину и все делала ради него!
