– Ясное дело, товарищ майор.
Нельзя было винить дежурного, что он не доложил начальнику милиции о донесении старшины Туманова. В прифронтовом городе проверка документов была самым обычным делом. Граждан, у которых паспорта оказывались не в порядке, задерживали для выяснения. Старшина Туманов нашел, что документ у гражданки в полном порядке. Ну а если она и в бинокль смотрела, то не обязательно на батарею. Мальчишке могло показаться. К тому же бинокль не приемник и не передатчик. Запрета на бинокли нет.
Промашка старшины Туманова стала ясна лишь утром, когда Чирков по распоряжению Каирова передал Золотухину пятнадцать увеличенных фотографий бывшей сестры-хозяйки госпиталя в Перевальном Погожевой Серафимы Андреевны.
Старшина Туманов глядел на фотографию как пришибленный. Лицо его вначале сделалось бледным, словно он почувствовал себя плохо, потом щеки и уши густо закраснели, точно подкрашенные гримом.
Суетливо и сбивчиво он докладывал Золотухину:
– Вчера проверял, значит… В бинокль она. Мальчишка подметил. Ну я, грешным делом, значит…
– Товарищ старшина, спокойнее, – с досадой говорил Золотухин. – Вы видели эту женщину?
– Верно, товарищ майор.
– Когда?
– Вчера.
– Где?
– В рыбколхозе «Черноморский».
– Рассказывайте по порядку.
И старшина Туманов подробно рассказал о вчерашнем происшествии.
– Документы проверил, товарищ майор. Все в лучшем виде. А на паспорте – ваша подпись.
– Может, ты обознался? – спросил Золотухин. – Может, там совсем другая женщина? Фотография нечеткая.
– Похожи очень, товарищ майор.
Капитан Чирков, который еще находился в кабинете Золотухина, немедленно позвонил Каирову. Выслушав капитана, Каиров сказал:
– Егор Матвеевич, бери этого старшину. И поезжайте в рыбколхоз. Привези дамочку ко мне. Нужно ее проверить.
Ветер врывался в машину. И тучи скользили по мокрому, еще не высохшему асфальту четкие, красивые. Они тянулись над зазеленевшими горами, но не касались их крутолобых вершин. А в море, близ горизонта, уже смотрело другое небо, голубое и доброе, словно улыбка.
Шоссе забирало вверх. Город панорамой сползал вниз. Дома прикрывались разными крышами: железными, черепичными, драночными, шиферными. И все это пестрело, словно лоскутное одеяло.
Старшине Туманову казалось, что машина идет слишком медленно. Хотя на спидометре стрелка не сползала ниже шестидесяти. Для мокрой горной дороги – предельная скорость. Чирков не первый год водил машину. Он знал: здесь, на Кавказе, малейшая оплошность может стоить жизни. Приходилось быть крайне внимательным. У старшины Туманова, наоборот, была возможность думать о чем угодно и смотреть по сторонам.
И он печалился, что последние дни ему упорно не везет. Совсем недавно упустил мальчишку у тайника. А вчера вот учителку. И вдруг…
Навстречу им пронесся забрызганный грязью «студебекер». В кабине рядом с шофером сидела женщина.
– Она! Товарищ капитан! – Туманов схватил Чиркова за плечо, тот по инерции крутнул руль, и машина едва не врезалась в гору.
– Остановите!
Чирков вывернул к обочине. Нажал на тормоз.
– В чем дело? Кого увидели?
– Учителку, товарищ капитан. Нужно быстрее разворачиваться. Иначе убегет.
– Разве так можно… А если у вас галлюцинации, старшина?
– Ежегодно медицинскую комиссию проходим, – обиделся Туманов.
– Показаться может и здоровому человеку.
– Точно говорю… Нужно догонять.
Дорога была узкая. Пока они разворачивались (плюс еще время на разговоры: догонять или нет), «студебекер» опередил их примерно километра на два. Стрелка спидометра подскочила к отметке «семьдесят». На поворотах приходилось тормозить. Но машину все равно заносило. И прежде чем впереди замаячил грязный задник «студебекера», они могли раз пять перевернуться.
Встречный транспорт долго не позволял обогнать «студебекер». Лишь у самой городской черты Чирков обошел преследуемую машину и подал знак остановиться.
Трудно представить себе разочарование капитана Чиркова и еще большее разочарование старшины Туманова, когда они увидели, что рядом с шофером в кабине никого не было.
– С вами ехала женщина, – сказал Чирков. – Где она?
– Попросила высадить, не доезжая города, у трансформаторной будки, – ответил шофер, мордатый, угрюмый парень.
– Документы, – потребовал Чирков.
– А вы кто? Я вас не знаю, – лениво возразил шофер.
– Я военный следователь. – Чирков показал удостоверение.
Поведение шофера сразу изменилось. Он суетливо достал служебную книжку, водительские права.
– Где к вам села пассажирка?
– В рыбколхозе, товарищ капитан, – на этот раз четко ответил водитель.
Роксан подвижен. Активно жестикулирует. Ведет себя так, словно заранее благодарен Каирову за приятную беседу.
– Михаил Георгиевич, – Каиров сама любезность, – у вас красивая, редкая фамилия. Мне никогда раньше не приходилось встречать такую.
Словоохотлив Роксан:
– Фамилия моего деда была Поляков. Он поднимал в цирке гири. И держал на груди рояль с акробатками. Одна из них позднее стала его женой. Ее звали Роксана… Фамилия Полякова не звучала на цирковых афишах. Вдохновленный именем любимой женщины, дед стал Мишелем Роксаном. Силачом из Марселя.
