— Нет, моя хорошая. Повторяю еще раз: эти люди никого здесь не знают. Они далеко, им все равно, кто будет управлять страной. Но я-то здесь! Мне не все равно. Я называл твоего отца своим другом. И от своих слов не отказываюсь. Поэтому я говорил им те слова, которые они хотели услышать. Не для того, чтоб обмануть, а просто чтоб не мешали работать. Пока у нас работа идет хорошо, они мешать не будут.
Жаль, в комнате темно. Не могу наблюдать за мыслительным процессом на мордочке Миу. Но он идет, вибриссы щекочут мой бицепс. Наверно, я зря повел этот разговор на русском. Миу думает на родном, и воспринимать чужой язык ей сложнее. Еще сложнее мне на нем говорить, вписываясь в ограниченный десятью тысячами словарный запас Миу. Из-за этого разговор идет словно с маленьким ребенком. Дошкольником.
— Хозяин, прости бестолковую рабыню. Она о тебе плохо подумала, — наконец, закончила мыслить Миу. Теперь можно браться за воспитание.
— Какую рабыню?
— Перед тобой я всегда рабыня. Самая верная и преданная! А если тебе нельзя рабыню, мы никому об этом не скажем. Это будет наша тайна.
Ну да, взялся один такой местных воспитывать…
— Понимаешь, Миу, мне нужна жена, а не…
— Рабыня лучше жены, господин мой. Рабыня послушная и не дерзит.
— Зато жена не может получить плеткой по попе, — улыбаюсь я.
— Рабыне будет больнее, если хозяин просто скажет, что недоволен ей.
Тяжелый случай. Как говорит Марта, черт с бабой спорил, да сдох. Тут очень вовремя на имплант приходит сообщение от Стаса.
— Шеф, я закончил третий и четвертый курсы обучения для Миу. Третий — это язык полностью, четвертый — средняя школа.
— Знаешь, у нас появилось одно дело, — шепчу я Миу на ушко, — только даже не знаю, как тебе сказать.
Вот никак не ожидал, что Миу воспримет новость о предстоящих сеансах обучения с восторгом. Из брызг восторга понял, что в этом как-то замешаны звезды.
— И головной боли не боишься?
— Такой, как в прошлый раз, не боюсь. Если звезды меня простили, то все будет хорошо.
— Ну тогда предупреди Стаса и Марту, когда будешь готова. Мы в этот день освободим тебя от всех других работ. Но лучше проводить запись вечером. А потом — сразу в постель до утра.
— Хозяин, сейчас как раз вечер. Сегодня можно?
— У Стаса спроси.
Потерлась щекой о мое плечо, вскочила, запутавшись, стащила на пол одеяло, испуганно фыркнула, накрыла меня одеялом и умчалась. Опять бегом. А я остался лежать в темноте. Теряю хватку. Не могу предвидеть реакции собственной жены.
Не проходит и пяти минут, как вваливается вся моя группа.
— Не разбудили? — интересуется Марта, зажигая свет. — Шеф, Миу готова к третьему сеансу обучения. Даешь добро?
— Если у вас все готово, то даю.
— Тогда приступаем.
Зрители рассаживаются на кушетке, Миу бежит в ванную мочить голову, а Мухтар, Марта и Стас включают аппаратуру.
— Миу, сегодня объем информации намного больше, чем в последний раз. Голова будет болеть сильнее, — предупреждает Стас. На мордочке Миу появляется озабоченность, и она выскакивает за дверь. Вскоре возвращается с сахарницей и зажатой в кулаке столовой ложкой.
— Так рождаются традиции, — комментирует Мухтар, надевая на Миу шлем.
— Весь язык загрузил? — спрашиваю я у Стаса.
— Весь общеразговорный. Без специальной терминологии вроде кавитации и интенсификации. Перед институтским курсом будет еще один языковый.
Запись укладывается в двадцать минут. На этот раз пишем на нормальной скорости, а не на пониженной, как в первые сеансы. Потом четверть часа Марта следит через шлем за активностью головного мозга Миу.
— Порядок, — удовлетворенно говорит она и помогает Миу снять шлем. Мухтар выключает аппаратуру, а в руках Линды уже тихонько гудит фен. Пять минут — и шерстка Миу высушена и расчесана щеткой.
— Теперь — ложку сахара в рот и в постельку, — распоряжается Марта. — Нет, не к хозяину. В свою постель. Ну хорошо, можешь здесь, но на кушетке.
Все посторонние изгоняются, Марта проверяет показания приборов, подключенных ко мне, и тоже выходит, притушив свет. Хотел поболтать с Миу, но она уже сладко посапывает. Повезло девочке, успела уснуть до наступления головной боли.
Утро начинается с медосмотра. Рука не болит, но жутко чешется. Грудь и ребра — тоже. Марта сообщает приятную новость — я выкарабкался. Теперь это ясно, осложнений не будет. Завтра перехожу в разряд сидячих, а через день-два — ходячих больных. Как говорит Мухтар, мелочь, но приятно.
Просыпается Миу. Прислушивается к себе и остается недовольна. Видимо, головка еще бо-бо.
Покончив со мной, Марта берется за Миу. Опять мокрое дело, шлем на голову, тесты на усвоение материала. Поскольку головная боль не закончилась, построение интерфейса продолжается. Но тесты уже показывают более 95 % усвоения материала.
