— Большинство документов, касающихся Ррумиу, написаны на ее родном языке. Русский письменный она изучила буквально пару дней назад. И то, в объеме начальной школы. Как только освоит в совершенстве, мы продублируем все документы на русском. А пока они для вас бесполезны. Насколько я знаю, на Земле нет ни одного человека, владеющего языком Прраттов.
— Понятно. У нас есть несколько вопросов к стажеру Ррумиу.
— Нет проблем, — я взял черную коробочку с красной медицинской тревожной кнопкой и проговорил в нее: — Стас, ты меня слышишь? Пришли ко мне Миу.
Когда нажал на кнопку, Марта подскочила, но, услышав мои слова, села и лишь тайком показала мне кулак. Вывела сигнал себе на имплант, сделал вывод я. Стас наверняка наблюдает за медотсеком. Но не показывать же членам комиссии, что их подслушивают. Менталист и начальство космофлота могут не так понять.
— Принял. Миу сейчас будет, — отозвался Стас по громкой связи. И через несколько секунд Миу впорхнула в комнату. Темные шальвары, жилетка из темной полупрозрачной ткани и сомбреро на голове.
— Ты звал меня, мой римм? Как тебе эта шляпка?
Марта вежливо кашлянула. Миу удивленно обернулась к ней.
— Миу, у нас гости, — проинформировал я. Девушка вывернула шею на сто восемьдесят, заметила людей на экране.
— Это не кино? — ткнула пальцем в сторону монитора.
— Нет, мы не кино, — улыбнулся мой начальник.
— Фых, простите глупую стажерку! — Миу поклонилась, Сомбреро слетело с ее головы и было пинком отправлено под кровать. — Вы к нам в гости? Я накрою праздничный ужин и подготовлю гостевые комнаты.
— Не надо ничего для нас готовить. Мы далеко от вас.
— Вы там, на корабле? — Миу ткнула пальцем куда-то вверх. — А когда у нас будете?
— Мы не там, — улыбнулся адмирал космофлота, повторив жест Миу. — Мы здесь, — ткнул пальцем в пол, — на поверхности.
— На поверхности? Не в железном доме? — радостное возбуждение стекло с мордочки Миу, хвост прилип к брюху.
— Нет, мы не в железном доме, — подтвердил адмирал. В следующую секунду Миу рухнула на колени, лбом в пол. И, захлебываясь словами, затараторила.
— Простите глупую рабыню. Забудьте, что она говорила. Рабыня думала, хозяин один. Рабыня готова понести наказание.
— Как играет, как играет! — услышал я через имплант голос Стаса. — Влад, твой выход, успокой девочку.
— Миу, встань. Эти люди не здесь на поверхности, а там, на Земле.
— На земле? — Миу указала пальцем в пол и повернула ко мне удивленную мордочку. — Рабыня не понимает.
— На моей родной планете. Она называется Земля. Это все равно, что на корабле в космосе.
Миу села на пятки и переводила растерянный взгляд с меня на экран и назад.
— Влад, теперь мы ничего не понимаем, — обратился ко мне начальник.
— Все просто. Вы сказали, что вы на поверхности. По легенде для всех незнакомцев на поверхности Миу — моя рабыня. Она испугалась, что провалила легенду и очень сильно подвела меня. Миу, успокойся, это свои, все в порядке. При них можно.
— Почему ты раньше не сказал, — всхлипнула Миу, размазывая слезы по мордочке.
— Не успел. Ну, успокойся, моя хорошая.
Миу потерлась щекой о мою руку.
— Бестолковая стажерка просит высоких гостей простить ее глупость, — она шмыгнула носом. — Теперь ей самой смешно.
— Мы тоже просим нас простить, — ответил за всех старичок-менталист. — Ррумиу, мы слышали, вы уже прошли два сеанса мнемозаписи.
— Мы? Я два раза сидела под шлемом, один раз Мухтар, а еще кто? Марта? — она сморщила лобик и вопросительно посмотрела на меня. Черт! Забыл предупредить.
— «Вы» — это вежливая форма обращения, — пояснил я.
— А-а! Линда говорила, — повеселела Миу. — Глупой стажерке будет понятнее, если ей будут говорить «ты».
— Хорошо. Ррумиу, у тебя после шлема сильно голова болела?
Миу вопросительно посмотрела на меня.
— Говори, сейчас можно, — подбодрил я.
— Первый раз сильно. Очень сильно. И голова, и ухо. Но Марта объяснила, что первый раз всегда так. А второй раз не так больно.
— Голова — понятно. А ухо почему?
— Ухо завернулось, когда я шлем надевала. А потом мне не до этого было, я так и легла спать. А когда проснулась, ухо сильно болело. Но сейчас все прошло.
— Миу, скажи, ты совершеннолетняя? Тебе понятно о чем я говорю? — взял слово мой шеф.
— Да, господин. Я недавно вступила в новую жизнь. Это было уже здесь, в железном доме. Мне поднесли торт с пятнадцатью огоньками, я их задула и загадала желание.
— У прраттов совершеннолетие наступает в пятнадцать лет, — пояснил я. — Год здесь длиннее, так что это близко к нашим восемнадцати.
— А где ты раньше жила?
— Я выросла при Дворце. Пока мой прежний хозяин не подарил меня Владу, была рабыней. А теперь я стажерка. Когда выхожу из дома, я рабыня как раньше. Надо, чтоб во Дворце так думали. Сопровождаю хозяина, делаю все, что он прикажет.
— И что ты делала?
Миу смутилась. Насторожила ушки, прислушиваясь то ли к себе, то ли к ошейнику.
— Простите глупую стажерку. Она не знает, о чем вам можно говорить, а о чем нельзя.
