Как только я опустила байк на песок, Марр подхватил Татаку и перекинул через плечо — моя добыча!
— Неси добычу в дом, надо представить ее хозяину. А я пока байк отгоню.
— Миу, он опять меня лапает! — подала голос Татака.
— Ему можно, он мой брат, — объяснил ей Шурр.
Загнала байк в стойло, пробежала по коридору, открыла входную дверь. Эти оболтусы даже на крыльцо не поднялись. Они аукцион устроили. Ставки поднялись уже до десяти стаканов компота и сосиски сверху.
— Ах ты, бессовестный! Да одно ее платье стоит пятнадцать стаканов, — заругалась я на Марра и затолкала в дом. — А ты чего ругаешься? Будешь ругаться, тебя и с платьем не возьмут. Платье возьмут, а тебя прогонят, — это уже Татаке.
На самом деле было страшно. Привозить Татаку в оазис мне никто не разрешал. И впускать в дом Марра тоже никто не разрешал. Линда у хозяина спрашивала, можно ли Шурртха в дом провести, а я — без спроса…
Марр поставил Татаку на пол, огляделся и принюхался.
— Здесь ты живешь?
— Идем, покажу свою комнату.
По пути заглянула в аналитический центр, отдала Стасу планшетку. Стас поблагодарил, но отложил в сторону. Он, Мухтар и Петр были очень заняты чем-то. Сидели каждый за своим экраном и изредка перебрасывались словами. Не стала их отвлекать, вышла и тихонько прикрыла дверь.
— Вот моя комната!
— Просторно, но небогато, — оценил Марр. Чтоб поразить, показала ему ванну, туалет и стенные шкафы.
— Это все твои? — уставился он на коллекцию ошейников.
— Ну да, — сменила ошейник с рубинами на скромный, с эмблемой космофлота. — Слушайте меня. Сейчас я представлю вас хозяину. Поздоровайтесь и сразу уходите. Ждите в этой комнате. Хозяин меня ругать будет.
Хозяин меня ругать не стал. Он ругал Линду. С нами просто поздоровался и отправил к Марте. А Марта приказала Татаке раздеться и начала обследование — как меня в первый день. Я думаю, хозяин выгнал бы нас всех за дверь, но в страшной комнате командует Марта, у нее здесь все приборы. А хозяин сам как бы в гостях. Поэтому я услышала, что Линда связалась с криминалом и преступным элементом. Что разгром в городе не оправдывает, а усиливает вину, и что она в двух шагах от родного дома.
— Линда совершила что-то ужасное? — спросила я у Марты по-русски, чтоб Татака не поняла.
— Линда привезла на базу мальчишку-воришку. Разгромила несколько домов и связалась с гильдией воров и грабителей. Теперь они якобы ей подчинились. На самом деле планируют, как ее убить. Стас занят ее спасением. Завтра в городе будет много трупов.
— Ой, звездочки ясные! Что же теперь делать?
— Оставь это мальчикам. В крайнем случае, очистят город от преступности.
Хозяин, наконец, кончил ругать Линду и отправил ее помогать Стасу. И тут же переключился на нас.
— Марта, Миу, что у вас?
— Кончаю УЗИ. Дела как в том анекдоте про новую жизнь, — вздохнула Марта.
— В каком?
— Доктор пациенту: «Поздравляю, в вас зародилась новая жизнь!» — «Но доктор, я же мужчина!» — «Знаете, глистам это безразлично».
— Фу, Марта! Я ж еще не ужинал. Что теперь будешь делать?
— Выводить, естественно. Миу, введи пациентку в курс дела. Только не очень запугивай. Но и приятного не обещай.
— Я знаю, что скоро сдохну, — прервала Татака, как только я начала.
— А Марта говорит, что не сдохнешь. Спорим на три щелбана? У нее еще никто из больных не помер.
— Из вредности сдохну, — повеселела Татака.
— Ты, это, особо не радуйся. Марта сказала, в лечении приятного мало.
Речь рыжих рабов груба как наждак. На ней не всегда поймешь, ругаешься ты, или нет. Все потому что рыжие смягчают интонации не голосом, а жестами и движениями хвоста. Если говоришь с рыжим, смотри на него в четыре глаза. Без хвоста речь передает только сухой, жесткий смысл. Я специально на нее перешла, чтоб Татака руганью не оскорбляла слух хозяина.
Марта положила на кушетку две большие сумки и теперь загружала их пакетами и коробками.
— Ты куда-то собралась? — заинтересовался хозяин.
— В пустыню. Не хочу здесь грязь разводить.
Началось врачевание. Первым делом Марта заставила Татаку проглотить киберсимбиота. Киберсимбиот — он с человеческий палец. Думала, только у хозяина в желудке живет, оказывается, у всех иноземцев. Теперь и у Татаки тоже.
Потом Марта дала Татаке выпить большую кружку воды. И симбиот приступил к работе. Измельчил в кашицу все, что Татака, не прожевав, глотала, и начал, как насос, выталкивать в кишечник. Когда желудок освободился, а животик у Татаки вздулся, Марта велела Татаке раздеться. Уложила в специальное кресло, вставила желудочный зонд, как хозяину, и наполнила желудок каким-то прозрачным, чуть белесоватым желе. Его в Татаку так много вошло…
— Как себя чувствуешь?
— Тошнит и мутит, — отозвалась Татака.
— Скоро тебе будет совсем плохо. Можешь у Миу спросить, что антиал с котом делает.
— Ой! Татака, я тебе не завидую. Антиал — это страшно!
— Антиал стимулирует перистальтику кишечника, модель это однозначно подтвердила, — пояснила Марта.
— Тебя пронесет по-страшному, — шепотом перевела я Татаке.
