Помогла донести сумки до летающей машины. Загрузили четыре большие канистры с водой. Потом сложили и загрузили в машину шезлонги, светильники и два столика. Татака села спереди, рядом с Мартой. Но меня Марта в машину не пустила.
— Нечего тебе там делать. Иди гостей развлекай, — сказала Марта и улетела. А я вернулась в свою комнату.
— Миу, мы решили Марру с Татакой маленький шатер поставить, — с ходу начал Шурртх. — Можешь его достать, или мне во Дворец слетать?
— Сейчас у Линды спрошу.
Линда сидела в аналитическом центре за одним из экранов.
— Иди, разберись, — сказал ей Стас. Она остановила картинку на экране и повела меня… Наверх! Туда, где я ни разу еще не была! На второй этаж. Там огромный зал, весь заставленный большими коробками.
— Это физкультурный зал, но мы его под склад заняли, — пояснила она, открывая ворота на железной коробке. — Блин! Где же этот контейнер?
Я села на корточки и присмотрелась к свежим следам в пыли.
— Может, этот?
— Миу, ты гений! Тебе палатку побольше или поменьше?
— На двоих.
— Держи на шестерых. Незачем в тесноте толкаться, — бросила мне увесистый тючок.
Шурртх выбрал место между палатками артистов и оазисом. Мы распаковали тючок, развернули палатку и задумались, как же ее ставить. Но тут подошли артисты и за четверть стражи все установили, показали, как вход застегивать, как внутри свет зажигать. Пришла Линда, принесла надувную постель, одеяла, складной столик, холодильный ящик для продуктов. И отправила меня на камбуз за самими продуктами.
Потом мы с артистами сидели у костра и пели песни. Костер был не настоящий, а как на сцене. Линда сказала, голографический. Это такой большой черный диск. Когда его включишь, он становится как горячие угли. От него тепло, над ним как бы пламя. Все как у настоящего костра, можно даже еду готовить. Только дров не надо. Дров в оазисе мало. И пламя непривычно желтоватое. Это потому что под глаза иноземцев.
А песни пели, конечно, из спектакля и те, которые в спектакль не вошли по нехватке времени.
Душевные песни, распевные. И я увидела мальчишку-воришку. Того самого, которого мне Стас в первый день показывал. Который рыбу у тетки воровал. Артисты ему уже имя дали — Прронырра. С двумя «рр» — совсем обалдели. Только хотела поговорить с ним — Марта позвала отмывать Татаку.
Татака была страшнее трупа, очень слабая и слегка пьяная. Да еще вся в белом желе, от которого слиплась шерсть, и песке. Посадили ее в душевой на стул, я принялась отмывать щеткой и струей теплой воды из шланга, а Марта кормила с ложечки крепким бульоном. От бульона девочка оживала прямо на глазах. Скоро уже сама могла стоять, прислонившись к стенке. В четыре руки мы ее быстро домыли и высушили шерстку фенами.
Совсем нет внутренних резервов у организма, — пожаловалпсь мне Марта. — Хотела ее глюкозой подкормить, так она запьянела. Только два прохода сумели сделать.
Я не стала уточнять, что за проходы, а повела Татаку на камбуз. Заказала ей мясной суп, да еще мелко накрошила туда мяса, которое Мухтар называет бужениной. Татака к этому времени протрезвела и повеселела. А суп уминала так, что за ушами пищало.
— Миу, что это за штука, за которую твой брат хотел меня продать?
— Компот? Сейчас сделаю. — Заказала стакан компота и поставила перед ней. — Пей! И поменьше слушай этих шалопаев. Они просто дурачатся.
— Никогда такого не пила.
— Наелась? Тогда идем, со всеми познакомлю.
Когда вышли к костру, песни уже закончились, и народ расходился. Шурра и Марра нигде не было. Пуррт сказал, что Шурр говорил с самим Владыкой, и тот приказал ему возвращаться во Дворец. А Марр улетел с братом. Обещали вернуться завтра.
— Обидно…
— А чего ж ты хотела, — усмехнулся Пуррт. Сама же запретила Марру сегодня трогать девочку. Вот он и… Чтоб удержаться…
— Мы тебе с Марром шатер поставили. Где будешь спать? В моей комнате или в шатре?
— А ты где будешь?
— Я — с хозяином. Так что вся комната твоя.
Татака оглянулась на железный дом и выбрала палатку. Я бы на ее месте так же поступила. Показала ей, что где лежит и поспешила к хозяину.
Свет в страшной комнате был притушен. Мерцал только экран большого дисплея.
Скинув одежду, я нырнула под одеяло к хозяину и потерлась щекой о его здоровое плечо. Он обнял меня рукой, в которой была зажата черная коробочка, и прижал к себе. Я муркнула и взглянула на экран.
На экране была картинка с моего ошейника! То есть, экран был разбит на девять квадратиков, во всех, кроме одного, картинки. А в центральном — какие-то цифры и буквы. Стас мне такое уже показывал.
