Думала, за ночь управлюсь. Какое там… Три ночи как проклятая. Неделю бы провозилась, но мама Рритам узнала, что я четвертую ночь работаю в библиотеке, и пришла на помощь. Маме я раскрыла весь замысел. Даже то, что дяде Трруду не сказала.
С мамой мы за ночь закончили работу. Она помнила всех танцовщиц, наложниц и красивых рабынь за последние пятнадцать лет. С мамиными подсказками список разыскиваемых сократился в три раза.
Утром я передала список Архивариусу. Он позвал дядю Трруда, а тот — мажоржома. Мажордом получил задание узнать, где, как и с кем живет каждая из наложниц и танцовщиц, более не проживающих во дворце. Дядя Трруд прямо намекнул мажордому, что женщинам может угрожать опасность, и ночные каратели возьмут под тайную охрану их дома. Мажордом проникся важностью полученного дела и поклялся хранить тайну. Сие в данном случае лишнее. Если недобитки узнают, что дома наложниц Владыки взяты под охрану ночными карателями, никто не осмелится к ним на сто шагов подойти. Но раз мажордом будет молчать, попрошу пустить слухи шептунов Мылкого.
Мама Рритам прижала меня к сердцу, назвала умницей и велела беречь папу и хозяина. С первыми лучами солнца я летела домой сонная, но счастливая.
Хозяин встретил меня на крыльце Железного дома, назвал пчелкой и на руках отнес в нашу комнату. Велел выспаться, отдохнуть, а потом написать отчет.
Но, когда я вечером села за отчет, он, вдруг, сказал, что на этот раз отчет писать не нужно. Я должна отдать список имен и адресов Стасу — и забыть об этом деле навсегда. Есть вещи, о которых лучше не знать никому. Тайна это или нет, абсолютно не важно. В Большом Всепланетном Информатории, который на Земле, есть такое понятие, как тайна личности.
А мне так даже легче! Словно подарок получила — сразу два вечера освободились. Лизнула хозяина в щеку, и мы, рука в руке, пошли на планерку. Рука у хозяина сильная и теплая. От этого всякие хулиганские мысли в голову лезут. Но планерка для людей — это святое…
Естественно, на планерке о моих ночных полетах — ни слова. Бугорр рассказывает о расширении огородов. Сижу, трусь тихонько о хозяина, пропускаю эти разговоры мимо ушей. Потому как меня они никоим боком не касаются. Мечтаю, как по концу планерки покормлю и поручу заботам Амарру Таррсика и соблазню хозяина заняться размножением.
И вдруг хозяин ко мне обращается.
— Миу, ты могла бы подготовить обучающий курс по языку рыжих?
Первая мысль — могу. Беру курс обучения языку серых, заменяю слова — и готово. Вторая — письменности рыжих я вообще не знаю. Язык с голоса учила. Ушки сразу опустились.
— Нет, — говорю, — не смогу. Словарный запас у меня скромный, письменного совсем не знаю. Нужен грамотный, хорошо образованный носитель языка. Ктарр, например.
Самой так стыдно стало. Сын должен знать язык рыжих не хуже родного. Хозяин об этом подумал, а я — нет.
— Я посмотрю личные дела, опрошу всех, кто еще, кроме Ктарра, может учить языку рыжих.
— Не найдешь среди наших, посматривай на рынке рабов. Цена не имеет значения. Спешки в этом деле нет, но не забывай.
— Сделаю! — тихонько стукнула себя кулаком в грудь.
Вот и прошел первый год моей новой жизни. Самый насыщенный и непредсказуемый год. Ну, почти прошел. Завтра отмечаем шестнадцатый день рождения. Моя шестнадцатая весна… Хотела бы отметить скромно, в семейном кругу. Но разве получится? Особенно, если папа будет… А папа будет! И дядя Трруд, и матушка Рритам, и братики! (Должен же папу кто-то охранять?!) Из гостей — только Тарркс. Не считать же жителей оазиса гостями! Получается не больше ста персон…
Наверно, как учит ма Рритам, нужно подвести итоги. Главные — я сохранила хвостик и я стала мамой. У меня есть мужчина, он любит меня и моего сына. Научилась жить в гармонии боли и радости. Не забываю садиться под шлем, и звезды щедро одаряют меня семейным счастьем и уважением друзей.
Что на втором месте? Даже не знаю. Наверно, то, что стала взрослой и свободной. А еще — я стала воином. Как мама…
Папа вновь по утрам с двумя мечами тренируется и на девушек поглядывает. Может, у меня еще будет братик…
— Миу, вылезай из шкафа! Ты нам нужна! Пять на пять на большом поле. Эти охламоны утверждают, что разделают нас всухую.
— А еще кто с охламонами?
— Аспиранты профессора.
— Тогда точно разделают… Не всухую, но с разгромным счетом.
— С нами Маррта и Багирра!
— А Линда?
— Линда судит. Идем скорее, только тебя ждем, — Татака тянет меня за руку из шкафа. На ходу натягиваю перчатки с обрезанными пальцами. Это чтоб не пропороть мяч когтями.
Как только появляемся на крыльце, звучит воинский сигнал к атаке. А зрителей-то сколько!
— Видишь, мы просто обязаны их победить! Иначе так и будут дразнить слабым, но прекрасным полом! — внушает мне Татака.
Выходим на поле. Раздается свисток судьи, и зрители освобождают площадку. Первую подачу доверяют мне. Несколько раз бросаю мяч об землю, чтоб прочувствовать его вес и упругость.
Ну, держитесь, сильный пол!
