За городом мы встретили путника на сарфахе. Госпожа случайно ослепила его светом наших фонарей, он даже прикрыл глаза рукой. Чтоб не сердился на нас, бестолковая рабыня поздоровалась с ним, пожелала ему удачи во всех делах и добавила, что город совсем близко. И мы поехали дальше. Вот, наверно, и все, что бестолковая рабыня должна рассказать почтенной публике. Рабыня еще раз просит прощения у путника за то, что мы ослепили его ярким светом.
Миу прижала ушки, свела брови домиком и жалобно посмотрела на купца. Волна пофыркивания гостей переросла в громовой хохот.
— Сядь на место, ночное чудище, — велел Владыка, когда смех стих. — Хотя, постой. У кого-нибудь вопросы к чудищу есть?
— Не скажет ли уважаемое чудище, что за фонари принял путник за глаза чудовища?
— Миу, сходи к машине, попроси у Петра самый мощный электрический фонарь, — велел я. Интересно, откуда она узнала, как фары устроены?
Миу взглянула на Владыку, тот кивнул, и девушка пулей выскочила за дверь.
Я на всякий случай нажал сигнальную кнопку на поясе, привлекая внимание Петра, и сказал Линде:
— Сейчас Петр даст Миу электрический фонарь, а ты покажешь, как он работает.
Слова предназначались не Линде, а Петру, чтоб ввести его в курс дела.
Миу вернулась очень быстро, с двумя мощными фонарями в охапке. Взяла в каждую руку по фонарю, включила и обвела лучами зал.
— Это и есть те самые глаза чудовища? — спросил кто-то из середины зала.
— Нет, господин. Это другие, похожие. Те остались дома. Бестолковой рабыне кажется, те светили ярче.
— Ночью любой фонарь кажется ярче. Садись, ночное чудище, — усмехнулся Владыка.
Я забрал у Миу фонари и преподнес их в подарок Владыке. Владыка тут же подарил один купцу, подозвал управляющего, велел добавить к подарку халат и кошель, накормить на кухне и отправить с почетом домой.
В перерыв перед обедом мы с Владыкой вышли из Дворца и направились к саду. Миу, как и положено по этикету, следовала на три шага позади нас. Петр вышел из машины и помахал мне рукой. Об этом мы с ним договорились еще перед отлетом.
— Прошу меня простить, друг мой, но должен отлучиться на несколько минут. Петр хочет мне что-то сказать. Миу, развлеки Владыку рассказом или беседой. Если что — ты знаешь, как меня позвать.
— Я подожду в беседке. В той самой, — улыбнулся мне Владыка.
В машине Петр затемнил стекла и купол, переключил телеметрию ошейника Миу с дисплея очков на большой экран и включил звук. Поле экрана разделилось на девять окон, восемь показывали видео с камер ошейника, на девятом, центральном, мелькала цифирь — координаты, расстояние, направление, скорость и какие-то медицинские параметры. Пульс и кислород были мне понятны, остальные — темный лес.
— … не обижает тебя? — услышали мы конец фразы.
— Что ты, папа. Он самый-самый-самый лучший хозяин! Я столько раз провинилась — хоть бы раз подзатыльник дал. Пожурит, да еще утешит. Комнату мне дал. Большущую! У них маленьких комнат просто нет.
— Работать много заставляет?
Миу на секунду задумалась.
Много, пап. Но ты не думай, не больше чем других. И работа легкая. Самая тяжелая была, когда я воду для фонтана таскала. Но это я сама, никто не приказывал. Они все много работают. А я помогаю. Господин Мухтар учится готовить наши блюда. Без меня ему никак. Госпожа Марта узнала, что мы и люди по-разному видим краски мира. Я и ей помогаю. Иначе кто ей скажет, как мы видим. Пап, ты не поверишь, у нас радуга ярче! Господину Стасу рассказываю о нашей жизни. А когда караван в оазисе остановился, я хозяина сопровождала. Он же просто одевается. Не поймешь, бедный он или богатый. А с ним я в богатых нарядах и дорогом ошейнике! Сразу видно, не просто богатый, а очень богатый и уважаемый господин! Да, папа, караванщик меня узнал. В тот раз видел во Дворце и запомнил.
— Малышка моя, ты счастлива?
Миу опять выпала из реальности. На этот раз — надолго.
— Пока нет, пап. На меня обрушилось столько нового… Я еще не нашла себя в новой жизни. Но я буду счастлива, иначе просто быть не может. Они меня признали, это главное, правда? Видишь, хвостик сохранила.
— А что скажешь о Марте, рыжая?
— Госпожа Марта очень добра к бестолковой рабыне, — отозвалась Миу совсем другим тоном, чем пару секунд назад. — Глупая рабыня думает, что она целительница.
— Что-то случилось, — встрепенулся Петр, подался вперед, наклонился к экрану и увеличил громкость.
— Они подходят к беседке, а в кустах прячется охранник, — успокоил я. И действительно, на экране за поворотом аллеи показалась беседка. А Владыка опять свернул с дорожки в кусты. На этот раз застать охранника врасплох не удалось. Тот присел на одно колено, склонил голову и ударил себя кулаком в грудь.
— Молодец, — похвалил Владыка. — На днях я приказал наказать одного стража, ты знаешь его?
— Да, Владыка!
— Иди и передай ему, что прощен.
— Сделаю! Как только сдам пост.
— Сейчас иди. Это приказ.
— Сделаю! — стражник снова ударил себя кулаком в грудь, развернулся и потрусил неторопливым бегом ко Дворцу.
— Пап, колокольчики в уши — это жестоко, — заметила Миу.
— Зато как он сегодня обрадуется! — улыбнулся Фаррам.
