— Чем быстрее — тем лучше. Осталось всего пятнадцать дней. Лучше, если завтра начнешь.
— Но хозяин…
— Шеф завтра утром будет в норме, я с ним договорюсь. А ты поговори с папой и Шурртхом.
— Подводим итоги, — Стас зачем-то поднял руки кверху. — Миу берет на себя историю. Я — сценарий. Линда — режиссуру, сценическое движение и речь. Петр, поможешь местным с занавесом, задником и декорациями. Мухтар, постарайся разобраться на месте с акустикой. Ну и вообще, со звуковым оформлением. Музыка, шумовые эффекты. Насчет света надо подумать. Вопросы?
— Завтра появятся, — улыбнулся Петр и подмигнул мне.
— Тогда разбор полетов закончен.
Я вскочила и побежала делиться новостями с Мартой. Но, оказывается, она все видела и слышала. Перед ней на экране до сих пор виднелась столовая, по которой ползали, сметая пыль и подбирая крошки, две «божьи коровки». Они полезные, но боятся людей, и, как только входишь в комнату, прячутся в норку. Один раз я, чтоб их рассмотреть, быстро пробежала комнату и закрыла подушкой норку. Но оказалось, что норок две, в разных концах комнаты. И они спрятались в другую.
— Миу, подежурь стражу, а я поем и приведу себя в порядок, — попросила Марта.
— Слушаюсь, госпожа, — ответила я с легким поклоном. Марта вышла, а я глубоко задумалась. Не первый день с иноземцами живу, научилась интонации различать. Это была именно просьба, а не приказание. Приказание положено выполнять. А просьба — что-то необязательное. Больше всего рабыни боятся таких просьб-приказов. Отвлечешься на просьбу, не выполнишь основную работу — тебе же и попадет. Поэтому отвечать надо так, чтоб просьба стала приказом. «Как прикажет господин».
Понюхала дыхание хозяина. Чистое, здоровое дыхание. И руки пахнут как обычно. Шурр говорил, мое дыхание плохо пахло. Значит, хозяин поправляется.
Спряталась в ванной, приоткрыла дверь, чтоб слышать попискивание приборов, и позвонила Шурртху. В восторженных словах начала рассказывать, что мне поручил на завтра Стас.
— Не сейчас, — тихо сказал Шурртх и отключился. Только в этот момент до меня дошло, что он мог быть не один. Обозвала себя бестолковой сороконожкой и позвонила папе.
— Позволено ли будет бестолковой рабыне обеспокоить Владыку? — начала по всем правилам, даже поклонилась.
— Говори, рыжая, — чуть сердито ответил он. И я поняла, что позвонила не вовремя.
— У бестолковой рабыни много слов для ушей Владыки. Но они могут подождать до завтра.
— Твой хозяин жив?
— Да, господин. Сейчас спит, завтра будет здоров.
— Остальное — после, — веско произнес папа и тоже отключился.
Вот и поговорили.
Только хотела юркнуть к хозяину под одеяло, вернулась Марта. Отозвала меня в уголок, мы сели перед экраном компьютера, и Марта начала задавать вопросы. Совсем простые — как переводится то или иное слово. То с нашего на русский, то наоборот. Я ни разу не ошиблась, и Марта осталась очень довольна. Сказала, что я выучила те самые десять тысяч слов. Теперь у меня есть база, и дальше все пойдет намного проще.
Потом Марта проверила все приборы, что стоят рядом с кроватью хозяина, сказала, что все хорошо и я могу идти спать в свою комнату. Я тут же скинула шальвары с тапочками и юркнула под одеяло к хозяину.
— Моя комната там, где мой хозяин!
Марта улыбнулась, покачала головой, но ничего не сказала. И тоже легла спать на свою кушетку. Но мы еще целую стражу разговаривали.
— Марта, а Линда выиграет спор у Шурртха? Ну, тот, насчет двух сосудов вина и драгоценных камней?
— Проиграет. Только никому об этом не говори. Пусть сами решают.
— Но… стажерка не понимает…
— У нас есть поговорка: «За морем телушка — полушка. Да рубль перевоз». Две бутылки, которые Линда решила разрезать на стразы, у нас, на Земле почти ничего не стоят. Но где мы, и где Земля? Ты просто не представляешь, из какой дали мы их привезли. Если б ты шла пешком круглые сутки, тебе десяти жизней не хватило бы даже на половину этого пути. Представляешь, какая здесь редкость — Советское шампанское в зеленой бутылке? Его было всего две бутылки на всю планету. Будь оно даже уксусом, любой коллекционер за бутылку правую руку отдаст. Так что за целые бутылки Линда получила бы золота намного больше, чем получит за горсть поддельных изумрудов.
Я хихикнула и согласилась, что такое лучше не говорить ни Линде, ни Шурртху.
— … Пять дней постельного режима.
— Но… Я себя отлично чувствую.
— Шеф, это не обсуждается.
Миу смотрит на нас круглыми глазами.
— Марта, сейчас столько дел требуют моего присутствия…
— Влад, можешь делать что угодно. Ты — начальник. Но если нарушишь постельный режим, я пишу заявление «по собственному желанию».
Это уже серьезно. Надо гасить конфликт в зародыше.
— Хорошо, понял, осознал, каюсь. Марта, что, все так серьезно?
— Именно так. Как я могу вас лечить, если никто не выполняет указания врача?
— Марта, я хоро-о-оший. Но я спрашивал о своей тушке.
