Обратимся опять к цифрам – естественно, ориентируясь на заявленную участниками программу выступлений. Композиций на основе произведений советских композиторов было 10 (отличие незначительное; можно допустить, что не всё заявленное было исполнено). Зато из примерно 75 номеров (некоторые были многочастными) не менее половины составляли сочинения участников ансамблей, причем три состава исполнили только сочинения своих лидеров: трио Евгения Геворгяна, квартет Владимира Сермакашева – Вадима Сакуна и квартет Алексея Козлова – Игоря Бриля. Что же касается «тем из русского музыкального фольклора», то таких тем в чистом виде не было, однако стоит посмотреть перечень некоторых композиций, предложенных в программу – и наверняка исполненных. «Песня» Сергея Мартынова, очень русская по духу и характеру исполнения; все пять композиций Евгения Геворгяна; три композиции Виктора Мисаилова на темы из русской истории; «Трембита» Алексея Зубова – не говоря уже об исполненной оркестром Вадима Людвиковского оркестровой сюите на темы эстонского композитора Уно Найсоо с несомненным национальным акцентом. Так что «молодёжный джаз» отнюдь не был лишен своеобразия и национального колорита… И при этом всё было, как на оживленном конкурсе, разве что основным желанием исполнителей было не превзойти соперников, не сыграть лучше, чем кто-то, а превзойти себя, показать в лучшем виде то, что нарабатывалось за последние годы. Ни малейшего желания понравиться, будь то зрителям или жюри. И поэтому фестивальный дух торжествовал.
Я располагаю всего тремя публикациями: одна – вышеупомянутая; вторая – опубликованная примерно в августе-сентябре (уже после летнего ленинградского фестиваля) в чешском журнале «Melodie» за подписью Алексея Баташёва; и последняя, напечатанная в октябре 1966 г. в «Комсомольской правде» за подписями Вано Мурадели, Алексея Баташева и Ростислава Винарова, где авторская рука Алексея Николаевича узнаётся с легкостью. Вполне доверяя вкусу и пристрастиям Баташева, смею считать короткую, чисто информационную заметку в «Melodie» вполне объективной. Поэтому уверенно присоединяюсь к его оценкам, тем более, что всех упомянутых им музыкантов слушал в те годы более чем достаточно, и наши мнения могут расходиться лишь в незначительных деталях.
О выступлении биг-бэндов сказано достаточно скромно, при том, что в оркестре Вадима Людвиковского «каркас» составили уже именитые Гаранян-Зубов-Бахолдин-Фрумкин-Сатановский-Гореткин, и оркестр уже звучал, а «ВИО-66» Юрия Саульского по сути только начинал набирать форму, но выглядел со своей вокальной группой свежо и интересно. Прежде всего, отмечены два состава, названные экспериментальными – трио Лукьянова (это был его фестивальный дебют) и трио Геворгяна, действительно представившие оригинальные программы из композиций лидеров трио. Далее следовали уже упомянутые «дипломанты», но больше всего внимания было уделено квинтету Бориса Фрумкина с уже известным восточноевропейским любителям джаза трубачом Андреем Товмасяном. Добрые слова были сказаны о квартете Виктора Мисаилова с флейтистом Александром Ильиным и о квартете Владимира Кулля, но почему-то Алексей Кузнецов, играющий с ним уже на втором фестивале, в заметке был упомянут как партнёр Мисаилова… Отмечу, что на фестивале дипломом второй степени был награжден «коллектив Владислава Грачёва», который уже именовался «Диксилендом» и обрел традиционный состав инструментов (труба-кларнет-тромбон и ритм-секция – рояль, бас, барабаны, плюс, на многие годы, банджо Бориса Васильева). Неплохо выглядел и Диксиленд Альберта Мелконова.
Что касается воспоминаний, то, перебирая программу «Джаз-66», я начал робко восстанавливать некоторые впечатления. Сейчас мне представляется, что понравились больше других Зубов-Бахолдин и трио Рычкова (зависть к настоящим пианистам переходила в восхищение), а поразил Лукьянов – композиторской новизной и исполнительской нестандартностью. Косвенное подтверждение этому: единственный состав, чьих фото на «Джаз-66» в своем архиве не нашёл – трио Лукьянова. Знать, заслушался! И не добавил фото Германа в галерею портретов, которыми увлекся, заполучив у Виктора Резникова хороший объектив «Зоннар-180».
