Я на дороге. В центре ее. Я невысокого роста и темной кожей просвечиваю местность. Я/мне плохо. Я согнулся и рот раскрылся как если бы должна была начаться тошнота, и тогда из меня выскочил человек совсем маленького роста и он побежал вперед по дороге. Я же смотрел ему уходящему вслед. Все завертелось.
Толстая черная гнилая редкостно пакостная дорога была однако она эта тропа оскверненная духами мертвых не нашедших покоя прижатых головами к земле когда рубили их голову она еще была живая и теплая кровь красное как утреннее небо догорающее криками тех кто не нашел гнезд под солнцем рубимая острым из стали с дальних островов куда плыл флот нагруженный 267-ю бравыми удалыми молодцами которые могли при желании обернуться мухой и улететь не делая этого он доезжал до этого островка где не покладая рук каждый из них отдавался работе со всем сердцем которого у них и не было вырезанное еще в раннем детстве в возрасте трех лет оно переходило как дар к избранным рукам старейшин на которых были одеты желтые перстни со знаком л и которые они мыли и тщательно оберегали сердце полагалось хранить на протяжении долгих десяти лет впоследствии закапывалось в черную землю как дань некий налог матери приближенно касающегося полуденного отблеска улыбалась им улыбались они в ответ тем ближе начало истории этой головы которая катилась как колобок все больше растя все дальше убегая от нас когда мы пытались словить ее легкими движениями голеностопов и маленьких толстых лимфоузлов касания наши были сенсобильны и прямонаправлены вперед передаваемые из рук в руки знатным господам в светящихся пиджаках постройки 2000 на подносах которых были дорогие и очень надежно спрятанные в подземелье охраняемые стаей ворон вход который вел через золотые ворота с гравировкой узорами по всей длине иногда прерывающиеся для того чтобы начаться вновь через маленькие щели в губах между ртом как будто отпуском выходило письмо запечатанное мы отпечатывали на станках М2 на страницах 424-421 на странах южного полушария где белые медведи загорали на солнце и пили кофе через узкую трубку ночного неба которого была как дымоход как труба соединяющая грани между разорванных пространств а иногда и просто обволакивающая нас как косточки винограда я/он посадивший дерево и не ожидавший буйного роста и благодати почвы целовал землю на одной колени протягивая руку с цветком розы в правой и затем падал пораженный в спину мечом и кровь тогда медленно вытекала душа освобождала свои тесные рамки и земля забирала свою долю насыщаясь и становясь еще более черной чем было до большого взрыва между пропастями двух узких перепончатых труб гвоздечко наковальня стремечко молоточек катехизис павшие правыми бравыми и левыми безхребетными движимыми тогда в тумане густой колючки которая чувствовала свою силу через броненные доспехи через неважно что она знала о победе также как и живность всяко разная на четвертый день летала очертив их аурой и также через как колючечка болючечка как гномик седьмой улицы со своими лапами в лаптях дергал он своими ножками одетые в шерстяные носки так и она также и даже больше того прежне сказанного норовила влететь в самые глубины который как у змеи также был ядовитым это было будто сок брызнули в кровь затем она везде и ты сгораешь снаружи жаропонижающими изнутри бредом тлетворного сказаний о давних углах памяти всего прошлого не сказанного до конца сновидения моей матери где где-то стучали наши сердца признавая победу пусть даже и за врагом глупые камушки все пытались уйти подпрыгивая и не желая собираться в собрание четверга хорошим вариантом плохим вариантом кожура банана отделилась от себя и упала передо мной своим голым телом где было много еще написано объявлений о продаже покупке сдаче найме торговле съеме методе схеме исчисления методов рациональности методов чистого опыта каждого пережитого тобой мгновения все мы все мы вместе дружные друзья отряда Дружба ээх эхей браво молодцы молодцы чудны стройны нежны будто спозаранку свежевыпаханная грядка для деградации будущего поколения бумерангом летящее в наши остатки от оболочки вечно кажущей и вечно ищущей
