Этот прекрасный сон полностью

Мой взгляд притянулся к ее мягким губам, она подняла брови. Я хотел быть хорошим парнем, таким, как нужно, но это становилось во многих отношениях все труднее и труднее.

Эйвери тихо охнула, когда я повернул ее на триста шестьдесят градусов и прижал к машине. Дверца защелкнулась, Эйвери вздрогнула, мы оба засмеялись. Потом я наклонился и снова поцеловал ее сладкие губы.

Неохотно отстранившись, я задал себе вопрос: «Неужели так бывает со всеми?» Чем дольше мы были вместе, тем прекраснее она становилась. Я прижался лбом к ее лбу, и мне не хотелось просыпаться от этого сна. Но тут с неба посыпались тяжелые капли и разрушили волшебство момента. Улыбнувшись, Эйвери посмотрела вверх. Мы принялись торопливо собирать елочные украшения миссис Чиприани, и с каждой снятой игрушкой наш смех становился все громче.

– Держи. – Я передал Эйвери ящик, а потом стал отцеплять и осторожно перекидывать ей стеклянные шары.

Она ловила их, радостно улыбаясь. Когда все было снято, я забрал коробку и поцеловал Эйвери в лоб.

– Горячий шоколад сейчас был бы не лишним, – прошептала она.

Из-за дождя воздух остыл, ее платье и волосы промокли и прилипли к телу.

Я убрал влажную золотистую прядь, упавшую ей на глаза:

– Поехали.

Когда мы подъехали к дому Эйвери, у меня свело живот. Всю обратную дорогу она молчала: видимо, сомневалась, что поступила правильно, пригласив меня к себе. Такой парень, как я, должен вести себя аккуратно с такими девушками, как она, не рисковать.

Припарковавшись у тротуара, я быстро вышел из машины и открыл Эйвери дверь. Вставая, она застенчиво улыбнулась и одернула платье.

Видя, как она нервничает, я взял ее руку в свои и нежно сжал. Мы поднялись по лестнице. Подведя меня к своей квартире, Эйвери неловко повернула ключ в замке и чуть не упала, когда тяжелая металлическая дверь наконец качнулась вперед.

– Заедает, – пробормотала она.

– Я починю, – пообещал я, закрывая за собой задвижку.

Эйвери покраснела:

– Ты не должен этого делать.

– Но мне хочется.

Я подошел к ней и, проведя пальцами по ее теплым щекам, притянул ее к себе. Она напряглась, но, как только наши губы соприкоснулись, это ушло. Эйвери скользнула теплыми ладонями по моей груди, разгладив по ней мокрую ткань, и я судорожно втянул воздух. Мне захотелось прижать это хрупкое тело к своему и проследить за каждым его изгибом.

Я стянул рубашку и бросил на пол. Окинув взглядом мой торс, Эйвери пробежала пальцами по татуировкам на моих ребрах и нахмурилась. С ее губ готов был сорваться вопрос, но в тот момент мне не хотелось вопросов. Наговориться мы могли позже. Я хотел, не отвлекаясь, наслаждаться каждой секундой ее оцепенения, пока она не пришла в себя и не поняла, что достойна кого-то получше, чем я.

Моя рука потянулась к лямкам, завязанным у нее на спине. Я медленно распустил узел и коснулся пальцами позвонков. Меня пробрала дрожь. Губы Эйвери застыли, она отпрянула и, вскинув руки, придержала платье на груди. Я подался к ней:

– Боже мой! Эйвери, я не хотел…

Я поспешил. Черт возьми! Опять я поспешил! Девушки, с которыми я обычно проводил темное время суток, позволяли себя раздеть, не придавая значения тому, сколько часов мы знакомы. Но с Эйвери все было по-другому. Она не собиралась заниматься со мной сексом в надежде, что я буду часто за этим приходить и постепенно к ней привяжусь. Наоборот, это я постоянно на что-то надеялся.

– Нет. Все нормально. – Ее голос дрогнул. – То есть…

Свободной рукой она откинула волосы на спину. Я шагнул вперед и снова завязал лямки у нее на шее. Эйвери продолжала смотреть мне в глаза, дыша через нос. Она так смутилась, что казалась сокрушенной. Я дотронулся до мягкой кожи ее щек.

– Эйвери, я ничего не жду. Абсолютно ничего. Вечер был замечательный, и, если сейчас мы распрощаемся, у нас в запасе еще много времени.

«Вечность!» – мысленно прибавил я и продолжил:

– Я боюсь все испортить и не стану спешить.

Я не знал, будет нахальством или глупостью, если я скажу Эйвери то, что чувствую на самом деле. Я хотел не только встретиться с ней завтра. Я хотел гораздо большего. Хотел, чтобы она была рядом всегда. Каждая секунда, проведенная без нее, растягивалась в моем сознании, прорывая бреши в ткани пространства и времени.

– Уж не собираешься ли ты околачиваться здесь, пока я не дозрею?

Она подняла на меня глаза и чуть улыбнулась, но потом ее взгляд упал мне на грудь. Я взял ее за подбородок:

– Скажи, что тебя беспокоит.

Эйвери вздохнула и через силу выговорила:

– Я просто… Джош, я видела женщин, за которыми ты бегал. Я не такая, как…

Она умолкла и сжалась от смущения. Воспользовавшись паузой, я сам постарался принять спокойный вид и, переварив ее слова, хохотнул:

– И слава богу. Этим ты мне и нравишься.

Большим пальцем я провел по ее щеке, и румянец на ней разгорелся ярче.

– Я, наверное, не умею делать… многих вещей.

Я покачал головой, не сумев подавить смешок. Тревога на лице Эйвери сменилась досадой. Она отстранилась от меня: я уже успел усвоить, что ненавижу такие моменты.

– Тебе смешно?!