– Эйвери… – Я слегка согнул ноги в коленях, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Больше всего на свете я хочу быть
Она задумалась и посмотрела в пол. Я затаил дыхание.
– Тебя еще что-нибудь беспокоит? – спросил я, и на мой мозг обрушился миллион ужасных мыслей.
– Я… Я слышала, как ночью ты разговаривал по телефону.
Эйвери произнесла эти слова еле слышным шепотом, но для меня они прозвучали громко и отчетливо, заглушив даже быстрое биение моего сердца.
– Что?
Наклонив голову набок, я спросил себя, не сон ли это.
– Я не следила за тобой. Ничего подобного. Я просто проснулась.
Я пожал плечами и попытался отмахнуться:
– Не знаю, детка, какой разговор ты имеешь в виду.
На лицо Эйвери легла тень разочарования. Ее глаза долго меня изучали. Наконец она спросила:
– Это твой ответ?
– У меня нет ответа. Ты знаешь: я готовлюсь к свадьбе. Я сказал тебе, что обо всем позабочусь, и сказал совершенно серьезно. Это правда.
– Я ложусь спать.
Эйвери отошла от меня и направилась в ванную.
– Детка… – Я хотел прикоснуться к ней, но не дотянулся. – Ты есть хочешь?
– Не хочу.
Дверь ванной закрылась. Свет образовал вокруг нее четырехугольную рамку. Чувствуя себя одиноким, я прошел в нашу темную спальню. По всей комнате были развешаны и расставлены фотографии, которые мы с Эйвери сделали за прошедший год: на стенах, на прикроватных тумбочках, на угловом комоде, где я хранил свой запас спиртного для экстренных случаев. Мой старый шкаф не поместился в квартире Эйвери, и я его продал. Теперь мне, наверное, нужно было подыскать небольшой сундук с замком. Чтобы я не мог добраться до бутылки, просто открыв ящик.
Включился душ. Я сел на кровать, не зная, что делать: с одной стороны, хотелось рассказать Эйвери правду, позволив ей освободиться от нездоровых фантазий. С другой стороны, я боялся все разрушить.
Открыв дверь, я увидел за стеклом душевой кабинки силуэт прекрасного обнаженного тела. Эйвери стояла, подставив голову под воду и закрыв лицо руками.
Я должен был ей признаться.
– Эйвери… – Я дотронулся до дверцы.
– Пожалуйста, не надо.
– Давай поговорим.
– Нет. Я просто хочу постоять под душем и все переварить.
– Я могу это уладить.
Эйвери немного помолчала, а потом завопила:
– Тебе никогда не приходило в голову, что я не хочу, чтобы ты все улаживал? Может, я просто хочу, чтобы все было хорошо и правильно? И мне не нужно то, что надо улаживать?
Я застыл, разинув рот. Раньше она никогда на меня не кричала.
– О’кей, – пробормотал я. – Извини. Я… э… я оставлю тебя в покое.
– Супер! – отрезала она.
Я попятился прочь из ванной, закрыл дверь и сбросил туфли. В темной спальне светилось табло будильника. Через пять часов начиналась моя смена, а сна не было ни в одном глазу. Я разделся до трусов и лег.
В ванной перестала бежать вода. Покончив с последними приготовлениями ко сну, Эйвери вошла в спальню, упала на кровать, резко натянула на себя одеяло и с протяжным вздохом повернулась на бок, ко мне спиной. Мокрые волосы шлепнулись на подушку.
Некоторое время мы лежали молча. Потом я протянул руку и дотронулся пальцами до ее бедра.
– Уйти я не могу. Боюсь, что завтра ты сменишь замки, а вещи мои будут лежать на тротуаре. – (Она не ответила.) – Богом клянусь: я никогда тебе не изменял. И не думал изменять. Разве ты не знаешь, как я тебя люблю?
– По-моему, что-то не так. – Эйвери шмыгнула носом. – Не знаю, в чем дело, но я уже довольно давно это чувствую. А ты?
– Иногда…
Я замолчал. В последнее время мне порой приходилось останавливаться, чтобы восстановить связь с реальностью. Сидя рядом с Куинном, я, бывало, ощущал потребность поговорить хотя бы с чужим человеком. На работе я иногда выходил из оцепенения, но чаще всего время, проведенное не с Эйвери, словно тонуло в тумане.
– Твою любовь ко мне я всегда воспринимал как нечто нереальное. Но по-моему, в этом нет ничего страшного.
Эйвери потянула носом воздух. Она плакала. Я повернулся к ней и обнял ее. Она прижала колени к груди.
– Просто не ври мне. Никогда.
– Разве ты представляешь себе что-нибудь, ради чего я рискнул бы самым дорогим мне человеком?
– В стрессовой ситуации даже с лучшими людьми происходят странные вещи. Взгляни на доктора Розенберга.
Я приподнялся на локте и посмотрел на Эйвери. Щеки у нее были мокрые.
– Раньше я хотел стать на него похожим, но это только из-за того, что он нравился тебе. Теперь я не хочу быть таким, как док Роз. Я буду дорожить каждой секундой, которую проведу с тобой, нашими детьми и внуками. Мы вместе состаримся, и, вспоминая прошлое, я буду знать: я ценил свое счастье.
Эйвери неуверенно потянулась рукой к моей щеке:
– Скажи мне, что я все выдумываю. Скажи, что Майклз выдумывает.
Я вздохнул:
