Как только я это сказала, мое сердце забилось и я почувствовала тяжесть в груди. Врачи посмотрели на экран и переглянулись.
– То есть, – поправилась я, сдерживая слезы, – отдохни.
– Кто такой Куинн? – спросила доктор Брок.
Я покачала головой, не в состоянии ответить. Деб вернулась и взяла меня за руку:
– Это парамедик, с которым Джош Эйвери работал до происшествия. Она думает, что мы встречаемся.
– Вы действительно встречаетесь? – спросила доктор Ливингстон.
– Нет, – тихо ответила Деб.
Когда человек оказывается в больнице, интимное перестает считаться интимным. Половая жизнь, прошлые связи, запах изо рта и из влагалища, грибок стопы, урчание в животе, даже вредные привычки – все это перестает быть личной жизнью и становится
Доктор Ливингстон подала знак медбрату. Тот ненадолго вышел и вернулся с двумя стульями. Врачи уселись у края моей кровати.
– Было бы интересно посмотреть ее на магнитоэнцефалографе, когда она отвечает на наши вопросы, – сказала доктор Ливингстон.
Доктор Брок кивнула, не переставая смотреть на меня с фальшиво-теплой улыбкой.
– Итак, вы помните, как ваши отношения с Джошем развивались на протяжении двух лет.
– Да. – Я чувствовала себя не столько пациентом, сколько подопытной крысой.
Доктор Брок изо всех сил изображала желание мне помочь, но я видела, что они обе уже обдумывают свои будущие статьи в медицинском журнале. Тот азарт, который читался в их глазах, был знаком и мне. Мы, медики, изо дня в день имеем дело с одними и теми же явлениями. Поэтому нетипичные случаи вызывают живейший интерес. Это не значит, что мы не можем сочувствовать больному. Но чтобы соблюсти баланс между профессиональным любопытством и человеческим участием, приходится вести борьбу. Доктор Ливингстон и доктор Брок ее проиграли.
Психиатр положила ногу на ногу, поудобнее устраиваясь на стуле, и приготовила ручку с блокнотом:
– Что вы почувствовали, когда увидели Джоша?
– Я не давала согласия на то, чтобы мои ответы стенографировали. Так мне некомфортно.
– Понимаю. Я могу уничтожить записи, если вы решите, что не хотите продолжать.
Деб взглянула на меня. Психиатр заговорила снова:
– Очевидно, вы испытали потрясение. Должно быть, это очень тяжело – понять, что двух лет вашего прошлого не существовало, расстаться с Джошем и с жизнью, которую вы вели в бессознательном состоянии, и вместе с тем смотреть в настоящее и в будущее. Вы думали о том, что станете делать, когда выйдете из больницы?
– Ей назначили недельный курс физиотерапии, – сказала Деб. – Завтра ее переводят в реабилитационное отделение.
– А потом? – спросила доктор Ливингстон.
– Я… я не знаю. Джош жил в моей квартире. Теперь я уже не уверена, что она у меня есть.
– Она у тебя есть. – Деб сжала мою руку.
– Расскажите поподробнее о ваших воспоминаниях, – предложила доктор Ливингстон. – И о физических ощущениях, которыми они сопровождаются.
Я нахмурилась. Доктор Брок поджала губы:
– Коллега, если не возражаете, я бы предпочла, чтобы наш первый сеанс был посвящен в первую очередь эмоциональному состоянию Эйвери.
– Зачем вообще приглашать одновременно двух врачей совершенно разного профиля? – пробормотала Деб. – И о чем доктор Уивер только думала?
– Простите? – ощерилась невролог.
– Столкнулись два паровоза, – ответила моя подруга и посмотрела на меня. – Вы обе подходили к ее лечащему врачу, ведь так?
Доктор Брок издала сдержанный смешок:
– Хамата, выздоровление Эйвери будет протекать во многих плоскостях. Мы просто хотим помочь ей адаптироваться к реальности.
– Я очень заинтересована… – начала доктор Ливингстон, глядя не на меня, а на свою коллегу.
Деб подняла руку:
– Мы знаем, что вы очень заинтересованы. И мы думаем, что вам обеим лучше уйти. Приходите, когда почувствуете себя в силах не говорить об Эйвери так, будто ее здесь нет.
Медбрат улыбнулся. Деб подошла к двери, открыла ее и, состроив любезную мину, воззрилась на врачей. Обменявшись взглядами, они встали и кивнули мне.
– Поправляйся, Джейкобс, – сказал медбрат, забирая стулья.
– Спасибо.
Деб хотела закрыть дверь, но в палату ворвалась какая-то незнакомая сестра. Она суетливо проверила мониторы, вытащила полоску кардиограммы и что-то нацарапала в моей карте.
– Посмотри, Джейкобс. Это наша новая девочка.
– Привет, – сказала медсестра, едва на меня взглянув.
Ее голос сразу меня разозлил, хоть я и не поняла почему.
– Новая?
– Меня взяли в отделение прямо перед тем, как ты попала в аварию. Не помнишь?
Я как будто где-то видела эту смуглую красотку, но не могла сообразить где. В больнице я ее вроде бы вообще не встречала. Что-то подсказывало мне: жди от нее неприятностей.
– Нет, – просто ответила я, про себя подумав: «Скорее бы ты ушла, а то хочется в тебя чем-нибудь кинуть».
– Выглядишь усталой, Парсонс, – сказала Деб.
– Да, работы было невпроворот. Майклз отпросилась с дежурства. Наверняка побежит на концерт Бруно Марса.
Деб усмехнулась, я прищурилась.
