Окрепший Андрюша вытащил брата в Москву и «снял с иглы», приковав наручниками к батарее и закормив мороженым до поноса. «Воскреснув», Николя быстро освоился на новом месте: надел итальянский костюм, примерив на себя роль «делового». Андрюша купил ему сеть премиум- - ресторанов и коммерческий банк, но Николаша их «уронил», едва не обанкротив. Старший Тополиди даже опи*дюлил по-братски младшенького - не помогло. Потом, душу Николя принялись «опылять» русские женщины. Много женщин. Они крутились вокруг него каруселью из мотыльков, купившись на «фасад», выпивали рюмку разочарования и улетали прочь. Николя страдал... Русский сплин терзал его французское amour - propre строфами Заболоцкого:
А если это так, то что есть красота?
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?..
***
«Красота!»
Игнат «летел» в «крайнем левом» по МКАДу. Главным преимуществом Бентли оказалась не скорость, и даже не роскошь. Машину избегали.
«То, что нужно!»
Завидя в зеркалах серые блики, водилы спешно включали поворотник, расталкивая правый ряд, а «мкадовские гонщики» притормаживали, не решаясь на дерзкие манёвры.
«Только ради этого стоит тратить деньги на люксовые тачки. Так же, как и платить проститутке, за то, что уходит».
Накатав несколько тысяч по мегаполису, Игнат начал чувствовать Москву интуитивно - выбирал оптимальные маршруты, избегая пробок.
«Да... Выключать мишени на здешних улицах - проблематично... По меньшей мере. Всё в камерах наблюдения, да и без свидетелей не обойтись... А жаль. С такой машиной только и охотиться...»
Уже три недели прошло с того момента, как скальпель хирурга перекроил индейское лицо. Отёчности не было. Бывший лаборант-ополчуга-Индеец недоверчиво изучал зеркальное отражение, надеясь подружиться с новым «Я».
«Нет, я не Байрон, я другой,
Ещё неведомый избранник,
Как он, гонимый ветром
странник,
Но только с русскою душой».
Игнат улыбался. Просыпался азарт. Страх смерти уже умер, а вот желание покуролесить - нет. «Цементируя» легенду, Индеец ошивался по всем «злачным» местам и катранам, собирая не совсем приятные, но нужные для дела знакомства.
Уроки у Евсеича пошли впрок. Позавчера в баре, на юго-западе, какой-то предерзкий баклан неприлично скучал, надоедая всем подряд. Когда очередь дошла до индейского столика, пришлось «обронить болезного» на мозаичный пол. С картами тоже ладилось: ни разу, оказавшись за сукном, Индеец не «полинял». Методики старого каталы работали! «Контраварийное» - вообще песня, дельные навыки! Он даже освоил «полицейский разворот»! Последние занятия промчались эйфорией, под девизом «I can fly».
Вообще все было хорошо - запахи, звуки, мысли... Он «летел» на Бентли по МКАДу.
«Хорошо, что не закопали сразу».
***
Три в одном! Именно так!»
Нушрок смаковал блестящую идею - одним махом решить три задачи. Убрать из АП Дубовицкого, осложнить жизнь «казанским» и отомстить за брата. Всё это он обставит, если правильно «забаранит» татарина.
«А ещё Борюсика. Нех*р было бодаться с креатурой Дубовицкого - Грильченко. Однозначно, верняк!».
Зачистив концы, обнулить человека, принесшего синюю папку.
«И тогда ищи ветра в поле!».
Всё. Пасьянс разложен по мастям. Лишь одно раздражало Андрюшу - он до сих пор не научился думать не по-русски. Французский - так, свободное общение. Но мысли в голове упрямо текли кириллицей!
«Только «Выхлоп»! Отработать»должны только из него, иначе ни х*ра не выйдет...».
«Выхлоп» - бесшумная снайперская винтовка, с магазином 12,7мм дозвуковых патронов. Идея была в том, что Нушрок промаркирует «пятки» пуль клеймом одного уважаемого тейпа, с которым, якобы, был связан Дубовицкий. При попадании пуля частично уцелеет и клеймо зафиксирует следак. Копии протоколов обязательно попадут в руки интересантов - «казанских», «конторских» и вайнахов. Это столкнёт их лбами, подставив последних и Дубовицкого. Тот окажется между молотом и наковальней, его уберут из АП от греха подальше, чтобы снизить температуру. «Казанских» и вайнахов разведут по углам ринга, татарина закопают, и откроются для Нушрока новые возможности.
Встречу согласовали на Московском ипподроме у кофейного автомата. Нушрок ослабил поводок «лички», отправив их на вторую линию наблюдения и как бы случайно разговорился с человеком в тёмных очках.
- Простите, вы берёте? - Нушрок назвал условленную фразу.
- Не могу разобраться, мокачино есть? - человек в тёмных очках изучал светящиеся кнопки автомата и даже не посмотрел на собеседника.
Забрав кофейные стаканчики, они расположились за вертикальным столиком. Курили, пили и негромко разговаривали.
- Одним словом, за всё про всё - триста пятьдесят, - Нушрок отражался в тёмном стекле очков-пилотов. - Ваши люди сработают одновременно по трём целям. Но в случае с «казанскими» нужно чуть-чуть промахнуться.
- Вот как? Тогда вдвое дороже.
«А ведь не дурак...»
- Хорошо. По рукам. - Нушрок внимательно посмотрел в тёмное стекло и протянул руку.
- Не стоит. Ковид...
