С иезуитской педантичностью, выключая «мишени» по одной, потрошил их банковские счета и даркнетовские «кубышки». Мало того, пятьдесят процентов «отработанного» исправно отсылал колумбийцам (владельцам коксовых дорог) с «мутных» реквизитов. Дерзко и публично. Нежданные подгоны не опрокинули «коксоделов», те не смутились и, уж точно, не пылали реверансами (не собирались оправдываться за принятое бабло).
«Взаимные предъявы - как надувные танки. Не гвоздят, но отвлекают. Клац-клац... Зубы - слюни - стая - драка». Прозвучали первые неслучайные выстрелы в трущобах Мехико и Боготы - завязалась война между колумбийцами и мексиканцами. Последним стало не до Индейца. А он... Методично обкусывал активы «черноруких» - цифровой гоп-стоп «на семечки». Нет, он не мечтал о мести. Скорее наоборот...Томил в себе сожаление.
«Жить под огнем за счёт врага - хороший тон».
Индейская касса поднималась добрым тестом.
***
Холбрук слезам не верит. Никогда прежде Нижони не искал спасения в стакане. А тут такое... Прошлым вечером он приехал к брату налегке: без «руля», с ополовиненной четвертью галлона вискаря и душою нараспашку. По пути зачем-то выбросил портфель, бухал с бичом и дрался в баре. С кем и почему не помнил, но точно бузил - саднили ободранные костяшки. Переползал порог уже затемно, когда луна окрепла в небе. Смеялся, плакал, обнимал Ашкия. Потом сбросил на пол ненавистные остатки костюма, натянул пончо, мокасины, схватил бубен и пустился в пляс. А раньше бы не рискнул... При всем небрежном сарказме, Нижони с опаской относился к подобным экспериментам. Но то было в прошлом, а теперь всё получилось, как бы само - собой: и лисий шаг, и сердце в консонансе с бубном, и эхо голосов. Лишь после зова паука по-настоящему и стало страшно. Так что, выкурив две «дудки» травы и выцедив грибной отвар, новоявленный шаман отправился на «ту сторону».
- Пирог будешь? - Ашкий возился у плиты. - Вчерашний, но вкусный.
Тело Нижони встрепенулось: обессиленный колдунскими танцами, он почил на пороге.
- Не опоздаешь?
- Некуда опаздывать, - пальцы ощупали разбухшую скулу. - Я подал рапорт.
Блудный родич «воскрес» и воссел у стены, подтянув под себя ноги на индейский манер.
- Теперь я свободный человек. Делаю, что хочу. Пирог - буду.
За завтраком они молчали. Ашкий жевал, не задавая лишних вопросов.
- Они всё пустили под откос! - наконец не выдержал брат. - Раньше все было понятно: есть мы, есть враги. А теперь... Ничего, кроме интересов суицидных людей. Все правила, все наши наработки, всё то, что собиралась годами... Всё смешали с грязью! Я не знаю, может у русских так же?! Они начали войну. Я не знаю... И если бы у наших политиков интересом были деньги, то ладно, привычно. Но так!!! Не хочу... Поэтому и ушёл. Нервы.
***
- Я пойду, девочкам помогу, - Лада завязала за спиной узел фартука. - Посуды много, так быстрее.
Она скользнула в приоткрытую дверь, застучав каблуками по лестнице. Всё дальше и дальше. Потом тишина ватой - один... Только ритмом в ушах - кровь...
«Сила привычки. Вместо зажигалки - спички...»
Отзвенела вилками тризна, гости разъехались. Индеец покрутил в пальцах коробок и чиркнул серой. Закурил, не отводя взгляда с контрастного портрета: чёрно-белый Корень улыбался и тоже дымил табаком, кутая лицо в густые кольца сигаретного дыма. Случайная фотография, щелчок «зеркалки» питерского инженера в тот самый момент, когда в небе загудел первый коптер. Удачный снимок, распятый тяжёлой рамкой на поминальном столике, теперь покоился в тишине между цветами и стаканом водки.
«Точно ты. Твои глаза, и дерзость, и напор. Всё твое».
Вечерело. Стулья расставлены, скатерти убраны, чистые полы блестят влагой. Накинув куртку, Индеец обошёл помытое и побрёл к машине.
- Давай, я побуду с тобою немного, а потом ты меня отвезёшь, - Лада смотрела сквозь мокрое лобовое стекло, и цветные блики «гуляли» по её лицу.
Машина тронулась. Индеец не проронил ни слова. Ни по дороге, ни дома, куда он доставил девушку. Есть и пить не хотелось, вообще ничего не хотелось. На столе в гостиной Лада обнаружила винтажный виниловый проигрыватель, купленный Индейцем на распродаже. Рядом лежал двойник «Алиса в стране чудес», советский, найденный в Америке.
- Это моя пластинка из детства, - голос Игната ожил, - Высоцкий постарался.
Не обрывается сказка концом.
Помнишь, тебя мы спросили вначале:
Что остается от сказки потом —
После того, как её рассказали?
Может не всё, даже съев пирожок,
Наша Алиса во сне разглядела…
А? Э! То-то, дружок, в этом-то всё и дело.
И если кто-то снова вдруг проникнуть попытается
В Страну Чудес волшебную в красивом добром сне, —
То даже то, что кажется, что только представляется,
Найдёт в своей загадочной и сказочной стране.
Горели свечи, хрустела игла. Двое сидели, прижавшись друг к другу и слушали детскую пластинку: сказку, которую у них украли. А потом Лада прошептала ему главные слова. Так что, никуда она не поехала. Осталась. Совсем осталась.
***
