На берегу положение было не таким радостным. Плиний Младший в том же письме отмечает: «Воздух плох и насыщен миазмами в той части берега, которая образовывает побережье». С эпохи римского завоевания начались заболевания малярией. Еще Катон отмечал ее присутствие в районе Тарквиний. На севере Маремма имела репутацию нездоровой местности, и были нужны все знания и изобретательность этрусских агрономов и гидротехников, чтобы проводить дренаж земли и делать воздух пригодным для дыхания. Это было характерно для большей части Этрурии, и можно лишь догадываться, что богатства местного ландшафта обязаны поту и крови ее жителей. Тем не менее, прибрежные зоны оказались наиболее уязвимыми, и когда начался упадок приморских городов, нездоровые условия привели к стерилизации земель. Поэтому процветание переместилось к городам внутренней части, и поэтому в эпоху империи можно было считать Ареццо, Кортону или Перуджу наиболее важными городами Этрурии.
Древние авторы (Дионисий Галикарнасский, Тит Ливий, Сервий и др.) говорят об этрусках, как об индивидуальностях, но также упоминают и нацию, объединяющую двенадцать народов, двенадцать городов. Слово это следует воспринимать в его греческом значении: город (полис) — это независимое государство со своей столицей и своей территорией, которая объединяет вокруг столицы некоторое число маленьких центров. Археологи обнаружили несколько межевых столбов с надписями (tular по-этрусски), которые служили для обозначения границ населенных пунктов и которые показывают значимость понятия «граница» для менталитета этрусков. Это понятие было не менее значимым и для менталитета римлян, которые, возможно, унаследовали его от своих тосканских соседей.
Между тем совершенно очевидно, что эти города появились не с такими четко определенными раз и навсегда границами на заре виллановианской эпохи. Они образовывались более или менее быстро, и границы подвластной каждому городу территории могли существенно меняться в течение веков. Нередко получалось так, что некоторые довольно важные центры (как Мурло), расположенные на границе некоторых городов, долго сохраняли свою самостоятельность прежде чем перейти под власть более сильной столицы. Некоторые города могли также вступать друг с другом в конфликт по поводу небольших процветающих центров, которые принадлежали то одному, то другому городу (так, например, происходило при определении границы между городами Цере и Тарквинии, которая менялась неоднократно). Наконец, по простым и самым разнообразным причинам, вызванным исторической и экономической эволюцией, города, господствовавшие в VII и VI вв. до н. э., совершенно не обязательно оставались такими же мощными три века спустя.
Площадь и плотность населения территорий полисов были различны. П. Брант смог установить, что общее население Этрурии в III веке до н. э. могло составлять приблизительно 275 000 человек (речь идет о свободных людях). Он считает, что число жителей самых больших городов (Вейи, Цере и Тарквинии) не должно было превышать 30 000 человек. Эти цифры, достаточно скромные по сравнению с общей площадью Этрурии, показывают, что могущество этрусков в меньшей степени было связано с их численностью и в большей — с уровнем их цивилизации.
Остается попытаться составить список двенадцати городов на определенный момент истории Этрурии, например, на период ее максимального расцвета. И тут быстро выясняется, что имеется гораздо больше кандидатов, чем мест! А это заставляет задуматься о числе «двенадцать»: не идет ли здесь речь о каком-то символическом количестве городов, например, о количестве членов этрусской лиги городов, которая существовала в течение четырех или пяти веков? А может быть, стоило бы установить зависимость между числом городов и числом месяцев в году? Но что мы знаем об этрусском календаре? Любая гипотеза, в том числе и связанная с религиозными данными, остается не поддающейся проверке. Что известно точно, так это то, что основание любого города соответствует урбанистическим усилиям столицы, которая таким образом утверждала свое влияние на территории, над которой она намеревалась господствовать.
Главнейшими и самыми древними городами Этрурии являлись Тарквинии, Цере, Вейи, Вульчи, Вольсинии, Кьюзи, Вольтерра, Ветулония, Популония, Кортона, Ареццо и Перуджа. Этот последний город, правда, находится на умбрийской территории, хотя его этрусский характер является бесспорным. Может быть, к этому перечню стоило бы добавить и Розеллу, находившуюся недалеко от Ветулонии (этот город стал развиваться, когда его сосед пришел в упадок). Был и еще один крупный город — Фьезоле, но некоторые историки отказываются добавлять его к вышеприведенному списку. Нет ничего удивительного в том, что по мере перехода территории Этрурии под власть римлян список членов бывшей этрусской лиги городов изменился, и их число возросло с двенадцати до пятнадцати.
