Множество документов (как археологических, так и текстовых) свидетельствует об этой плодотворной деятельности этрусков. Один из наиболее известных — это пассаж из «Истории Рима» Тита Ливия (XXVIII, 45, 15), где рассказывается о помощи, которую Этрурия оказала молодому консулу Сципиону в 205 году до н. э., когда тот готовился к нанесению решающего удара по Карфагену и по его африканским землям. Тит Ливий пишет: «Сципион не получил разрешения произвести воинский набор, да и не очень на этом настаивал: ему позволили набрать добровольцев. Он заявил, что государство ничего не истратит на будущий флот: союзники дадут ему все, что нужно для постройки и снаряжения кораблей. Первыми пообещали по своим возможностям помочь консулу города Этрурии: Цере — дать хлеб и всякое продовольствие для моряков; Популония — железо; Тарквинии — холст на паруса; Вольтерра — корабельный лес и хлеб; Ареццо — три тысячи щитов и столько же шлемов, копья, галльские дротики, длинные копья — всего пятьдесят тысяч предметов, каждого вида оружия поровну, — а также топоры, заступы, косы, корзины, ручные мельницы, сколько этого нужно для сорока военных судов; сто двадцать тысяч модиев пшеницы и дорожных денег десятникам и гребцам. Перуджа, Кьюзи и Розелла пообещали корабельный сосновый лес и много хлеба. Сосны брали из общественных лесов».
Еще надо отметить, что мощь этрусков в полной мере не могла проявиться из-за соперничества их городов. Мозаичность Этрурии облегчила римское завоевание. Отсутствие единства — фактор, который объясняет замедление развития страны, причем как в политической области, так и в экономической. Неспособность этрусков приспособиться к новой геополитической ситуации путем слияния главных городов имела фатальные последствия. Если бы это произошло, можно только предполагать, какое сопротивление встретили бы честолюбивые намерения римлян.
Многие авторы восхищаются пышностью Этрурии, плодородием ее почв, избытком и разнообразием сельскохозяйственных культур. Это создает образ зеленой и обильной страны. Вспомним хотя бы оставленное Плинием Младшим восторженное описание природных богатства, в которых утопала его вилла в Тоскане («Письма», V, 6, 7): равнина богатая дичью, холмы, покрытые толстым слоем хорошей земли, красивые дома, виноградники насколько хватает глаз, рощи, луга, усеянные цветами, неиссякаемые источники. Все это составляет «картину пейзажа большой красоты». Друг императора Траяна весь погружается в лиризм, не упоминая о тяжелом труде людей, стоящем за этой идиллической картиной.
Если некоторые регионы Этрурии и были похожи на земной рай, то вся страна отнюдь не была таковой. Другие ее части были сухими, некрасивыми, даже зловонными из-за болот — мест обитания огромных малярийных комаров. Южные земли из-за присутствия туфа вулканического происхождения были очень трудны для обработки. Потребовались целые века неутомимой работы инженеров-гидравликов, чтобы страна этрусков могла заслужить к концу своей истории щедрых похвал римлян.
Сельское хозяйство было основным видом экономической деятельности. Главным занятием большей части населения являлось земледелие, требовавшее, однако, в большинстве районов значительных усилий для получения хороших урожаев. С самых древних времен этруски прославились созданием ирригационных и мелиоративных систем в виде открытых каналов и подземного дренажа. Действительно, организация территории всегда имела капитальное значение и оказывала фундаментальное воздействие на менталитет этрусков (это у них унаследовали римляне). Согласно Цицерону, Тагес — в мифологии этрусков внук Юпитера — появился из борозды на поле вблизи города Тарквинии в образе мальчика, но с умом старца. Тину, этрусскому Юпитеру, посвящены межевые столбы, которые ограничивают территорию, потому что, согласно традиции, этот бог сам приказал, чтобы поля были измерены и ограничены. Нам известно этрусское слово, которое обозначает границы («tular»), и археология дала нам несколько каменных столбов, предназначавшихся для обозначения границ города или чьей-то частной собственности. Эти межевые столбы были священными, и нимфа Вегойя грозила «страшнейшими болезнями и самыми ужасными ранами», не забывая о бурях и вихрях, тем, кто обходил эти столбы, «чтобы расширить свои земли за счет чужих земель». Это свидетельствует о том, до какой степени эта тема была серьезна.
С виллановианской эпохи этрусские мужчины были прежде всего земледельцами и солдатами. До образования торговой аристократии именно земельная аристократия обеспечивала благополучие этрусских городов. Двойное призвание работать на земле и защищать ее позволяло взрослому мужчине получить признание в глазах общества; мальчиков еще с детства приобщали к этим видам деятельности.
