Пристрастие к фантастическим образам продолжало утверждаться: гробница Быков (530 год до н. э.) покрыта росписями, сюжет которых взят из греческого эпоса, из сказаний о Троянской войне. Ахилл, в шлеме, подобный атлетам в греческом архаическом искусстве, подстерегает молодого троянского героя Троила, сына царя Приама, ведущего своего коня к водопою. Ахилл готов его убить. Гомер рассказывает, что Аполлон, рассердившись из-за этого убийства, решил тотчас же поразить Ахилла. Сюжет этот хорошо известен по греческим вазам (появившимся позже), но здесь изображение более динамично и более символично. Художник выхватил момент, когда Ахилл только готовится к тому, чтобы выполнить это свое фатальное действие. Солнце, которое садится за лошадью Троила, указывает не только на то, что действие происходит вечером, в час, в котором, согласно легендам, имело место это убийство, но и символизирует смерть, которая угрожает молодому человеку. Между тем пальма, дерево Аполлона, находящаяся в центре изображения, высится, как предсказание судьбы, которая ожидает Ахилла в наказание за его поступок. Также символическими являются и цвета (красный цвет преобладает). Рисунок этой фрески еще не совершенен. Могучий конь, например, слишком велик по сравнению с фигурами Троила и Ахилла. Стремление заполнить пустые места ведет к перенасыщению фрески второстепенными деталями. Но при этом весь комплекс фресок гробницы Быков вызывает мысли о роковой неотвратимости судьбы и внезапности смерти. Она настигает человека в тот момент, когда он ее меньше всего ждет. Однако, погибнув в бою, герои покрывают себя славой, благодаря которой продолжают жить и после смерти.
После 500 года до н. э. под влиянием строгого стиля (который достиг своего наиболее яркого выражения в Афинах) этрусский рисунок начал меняться. Он совершенствовался, становился менее наивным. Стала появляться пышность деталей, различные оттенки цветов, вставшие на службу роскошной композиции. Сюжеты также изменились: появились сцены пышных похорон со спортивными состязаниями (гробница Авгуров, гробница Олимпийских игр), сцены пиршеств и танцев (гробница Леопардов и др.). Греческая живопись того времени, бесспорно, оказала влияние и на художественную выразительность этрусских фресок. Порой даже трудно определить место происхождения некоторых художников: были они этрусками или греками? При этом живопись все еще сохраняет известную простоту, придающую ей одновременно жизненность и утонченность. Сюжеты настенной росписи в гробницах не ограничиваются поминальными трапезами и сценами танцев — фрески гробницы Авгуров и гробницы Охоты и рыбной ловли воспроизводят другие стороны жизни этрусков. Над идиллической сценой рыбной ловли художник изобразил поминки. Супружескую чету окружает прислуга. Музыканты услаждают слух пирующих, раб черпает для них вино из большой амфоры. Росписи гробницы Охоты и рыбной ловли озарены заходящим солнцем. Так и кажется, что с фрески доносится шум воды или птичьих крыльев.
Начиная с IV века до н. э. стиль фресок вновь изменился, и на стенах гробниц встречаются изображения совсем иного рода, более характерные для периода упадка могущества этрусков. Идиллическое видение загробного мира постепенно уступило место мрачным представлениям о демонических силах, господствующих над судьбой человека, который после смерти становится беспомощной игрушкой в их руках. Изменился и характер традиционного сюжета — поминальной трапезы. Меланхоличен стал образ пирующих, они как бы замкнулись в себе. Во фресках стало меньше жизнерадостности, которая раньше роднила мертвых с живыми.
В настенной живописи гробниц отражается сущность философии этрусков, на которую сильное влияние оказал весь ход развития их истории. Первоначальное представление о том, что радость жизни не кончается с наступлением смерти, сменилось прямо противоположным убеждением и примирением с этим печальным фактом. Покорность судьбе — такова идея поздней этрусской фрески в одной из гробниц в Вульчи, названной гробницей Франсуа. Эта гробница принадлежала семейству Вел Сатиса. Тема смерти трактуется здесь, как и в тарквинийской гробнице Быков, в связи с троянским мифологическим циклом. Предлагается параллель между двумя историческими эпизодами: этруски (греки) победили римлян (троянцев). В центре фрески изображен Ахилл, убивающий пленного врага и приносящий его в жертву душе своего друга Патрокла, убитого троянцами. За действиями Ахилла следят Харон и демон Лаза. Ни тот, ни другой не останавливают Ахилла, хотя взгляд Харона выражает сочувствие несчастному, обреченному на смерть. Ведь неумолимой судьбы не избежать: остается жить лишь тот, кому суждено жить, а тот, кому предначертано умереть, неизбежно умрет. При этом подразумевается, что настоящий герой — это Вел Сатис, человек IV века до н. э., новый Ахилл. Герой может спать спокойно: Риму суждено пасть, ибо этого хотят боги.
