У подножия крепости, на плато Мизано, находился собственно город площадью в 100 гектаров. Его план определялся двумя проспектами, пересекавшимися под прямым углом. Главный проспект, тянувшийся через весь город с севера на юг, имел необычную для италийских городов ширину — 15 метров. Из них 5 метров приходилось на проезжую часть и 9 — на два тротуара. Перпендикулярный проспект был шириною в 12 метров. Улицы, параллельные этим двум проспектам, имели ширину в 5 метров. Все улицы были замощены и имели крытые каналы для отвода дождевых вод и нечистот, наподобие тех, какие известны в Помпеях и Остии.
Четыре отрезка улиц заключали группу домов, которую римляне называли и´нсулой (островом). В длину инсула Марцаботто тянулась на 165 метров, в ширину — на 35, 40 и 68 метров. Инсула включала жилые дома, лавки и, судя по кучам шлака и другим находкам, кузницы и ювелирные мастерские. Во дворах были цистерны или даже источники, без которых не могли работать ремесленники.
Дома также повторяли четырехугольный план инсулы и соединялись с улицами замощенными проходами. Стены домов были глинобитными или из кирпича-сырца. Поэтому они не сохранились. Впрочем, не только в Этрурии, но и в Греции вплоть до завоеваний Александра Македонского дома не отличались сложностью архитектуры и размерами.
Города в древности были центрами ремесла и торговли. Помимо обработки металлов, составлявшей основу благосостояния города, было развито гончарное ремесло. Местные гончары искусно подражали формам греческой керамики. О торговле говорят находки денег, гирь и привозных изделий — керамики, изделий из слоновой кости и янтаря. Во время последних раскопок обнаружена голова юноши из паросского мрамора, бесспорно привезенная из Греции.
Город был окружен стеной из крупных отесанных камней толщиною в два метра. Как и в Риме V века до н. э., в этрусских городах запрещалось хоронить покойников. Наряду с гигиеническими соображениями имели место и религиозные. Мертвецы и предметы погребального культа считались нечистыми. Кладбища располагались за городской стеной. В двух кладбищах, у северных и восточных ворот города, было раскопано свыше трехсот погребений. Судить об их богатстве трудно, так как гробницы были разграблены еще в древности галлами. Но в нескольких могилах найдены искусно сделанные золотые украшения. Большинство могил — каменные ящики из четырех плит туфа, пятой — в виде потолка и еще двух, воспроизводивших двускатную кровлю.
Таковы были «Этрусские Помпеи», свидетельствующие о большом искусстве этрусских градостроителей и о культуре, которую принесли этрусские колонисты в покрытую лесами и болотами долину реки По. Они научили местных жителей строить дома, возводить укрепления, рыть каналы.
В середине прошлого века жил в Братиславе скромный чиновник Михаил Ба´рич. Это был незаурядный человек, страстный любитель искусства, собиратель древних монет, ваз и других редкостей. Его заветной мечтой было посетить Египет, страну пирамид.
Эту мечту удалось осуществить в 1848 году. Из путешествия он привез среди прочих вещей большой, длинный сверток, в котором оказалась… мумия женщины, названная им в шутку «сестрой венгерского короля Стефана».
Некоторое время мумия хранилась в его небольшом домашнем музее, а после смерти владельца перешла в собственность брата, Ильи. Тот вскоре передал ее вместе с бинтами, которыми она вначале была обернута, в Хорватский национальный музей, в город Загреб. Там в 1868 году ею заинтересовались ученые, обнаружившие на ее бинтах неизвестные ранее письмена. Вначале предположили, что это буквенное египетское или карийское письмо. Каково же было удивление, когда выяснилось, что текст написан по-этрусски! К тому времени накопилось уже немало этрусских надписей, найденных в самой Италии, но об этрусском тексте из Египта, да к тому же столь значительном, никто не мог и помышлять.
Это была часть полотняной книги (либер линтеус), одной из тех, о существовании которых у римлян и этрусков упоминают древние авторы. Текст этой книги, первоначально свертывавшейся в рулон (волюмен), состоял из двенадцати столбцов, старательно написанных красными чернилами на куске льняного полотна длиной более трех метров. Всего было не менее 340 строк, или почти 1300 слов, из которых сохранилось лишь немногим более двух третей. Каким-то образом книга попала в мастерскую египетского бальзамировщика, где ее разорвали на узкие полоски-бинты и использовали для обертывания мумии. Часть бинтов была при этом утрачена, а в сохранившихся некоторые места сильно пострадали от бальзама. Впрочем, в последнее время с помощью инфракрасных лучей читаются многие места текста, которые нельзя было разобрать в прошлом веке. Среди 1200 читаемых слов насчитывается до 330 слов различных; остальные повторяются. Но и в этом случае загребская надпись во много раз больше любой другой известной нам этрусской надписи.