По преданию, Сервий Туллий был добрым царем, покровителем плебеев. Плебеи не обладали политическими правами, не могли участвовать в народных собраниях, избираться в сенат. Они не наделялись землею, которую римляне захватывали в войнах с соседями, но служили в войске и платили налоги. В Риме господствовали патриции.
Патриции в страхе перед плебеями, составлявшими большинство римского населения, прибегали к помощи знати соседних городов. Плебеи, не заинтересованные в победах Рима, плохо сражались или вообще отказывали государству в поддержке. Поэтому Сервий Туллий решил разделить граждан по богатству, а не по происхождению. Это деление уже существовало в Афинах, где его ввел мудрец Солон. Сервий Туллий якобы отправил в Афины послов, чтобы поучиться у Солона. Но скорее всего Сервий Туллий перенес в Рим этрусские порядки. Он разделил всех свободных граждан, способных носить оружие, на пять классов. Граждане первого класса должны были обладать имуществом, в пять раз большим, чем граждане пятого класса. Имелись совершенно неимущие граждане, их называли пролетариями. Каждый класс выставлял определенное количество воинских единиц — центурий (сотен). Первый класс имел восемьдесят центурий пехотинцев, второй, третий, четвертый классы — по двадцать центурий, пятый класс — тридцать центурий. Центурии различных классов обладали различным вооружением, а следовательно, и местом в строю.
Сервия Туллия сменил другой этрусский правитель — Тарквиний. Он был самодержцем и не считался с сенатом и народом. Поэтому за ним закрепилось прозвище «Гордый». Тарквиний расширил владения Рима, поработив племена в горах Лациума. Он пригласил опытных этрусских мастеров и, поставив их над римскими гражданами, завершил строительство сооружений, начатых Тарквинием Древним.
Однажды произошло событие, заставившее трепетать Тарквиния Гордого. Из алтаря в царском доме выползла змея и съела жертвенные дары. Никто не мог понять, что этим хотят сказать боги. Тогда царь решил отправить посольство в Грецию, к знаменитому Дельфийскому оракулу, чтобы узнать смысл знамения. Посольство состояло из царских сыновей Тита и Арунса и знатного римлянина Юния Бру´та.
Оракул ответил, что появление змеи, съевшей царские дары, означает скорую потерю Тарквинием царской власти. Тогда юноши решили спросить о своем будущем. Под сводами пещеры прозвучали слова: «Тот, кто первым поцелует свою мать, тот примет высшую власть в Риме».
Тит и Арунс обрадовались, услышав этот ответ. Они решили, что указание оракула относится к ним. У Брута не было в живых матери, а их брат Секст, оставшийся в Риме, не мог знать предсказания оракула. Братья решили ничего не говорить Сексту, а, вернувшись домой, одновременно обнять и поцеловать мать, чтобы после смерти отца вдвоем занять римский престол. Но Брут перехитрил всех. Он, которого считали дурачком, глубже всех проник в смысл оракула. Едва лишь сойдя с корабля на берег, он, будто бы споткнувшись, упал на землю и незаметно покрыл ее, мать всего живого, поцелуями.
Вскоре после этого Тарквиний Гордый начал войну с племенем рутулов, с которыми когда-то пришлось иметь дело Энею. Тарквиний хотел захватить их богатый город Ардею, чтобы передать свою державу наследникам еще более сильной, чем он сам принял ее от Сервия Туллия. Но Ардея находилась на высоком холме и была окружена крепкими стенами. Первый натиск римлян был отбит горожанами. Пришлось разбить под стенами города лагерь и ждать, пока его жители, не выдержав мук голода, сложат оружие.
В осаждающем войске были и царские сыновья Тит, Арунс и Секст. Они убивали время в своем шатре за кубком вина и любимой этрусками игрою в кости. Однажды они пировали вместе с Луцием Коллати´ном, своим дальним родственником. Речь зашла о женах. Каждый хвалил свою жену и уверял, что в его отсутствие она занята работой и только этим прогоняет скуку. Спор становился все более жарким и окончился бы дракой, если бы Луцию Коллатину не пришла в голову счастливая мысль.
— Оставим наш спор! — сказал он вставая. — Словами мы друг друга не убедим. Давайте неожиданно возвратимся домой, тогда вы убедитесь, что моя Лукреция лучшая из жен.
Молча переглянулись между собой царские сыновья. И так же молча они направились к выходу, где были привязаны их кони. Через несколько часов они уже были в Риме. Даже не входя во дворец, глядя на его ярко освещенные окна, слыша звуки флейт и звон чаш, можно было понять, что жены царских сыновей проводят время в свое удовольствие.
— Наши жены веселятся! — сказал Секст Коллатину. — Но и твоя жена также не теряет времени даром.
Закипела кровь в жилах Коллатина. Он с трудом удержался, чтобы не обнажить меч.
— Едемте ко мне в Коллацию! — ответил он глухо.
Еще через час они были в маленьком городке, находящемся в десяти милях от Рима. Все жители уже спали. Но в доме Коллатина горел свет. Путники сошли с коней и переступили порог дома. Они увидели Лукрецию в кругу рабынь. Тихо шелестела прялка.
Услышав шаги, Лукреция обернулась. Краска покрыла ее щеки. Еще мгновение, и Коллатин обнял ее.