В зале успели навести порядок, заменить разбитую керамику, убрать осколки. Только на месте пропавших этюдов и «Нимфы» ничего не повесили. Скоро здесь зашумит возбужденная толпа, защелкают фотоаппараты, заработают видеокамеры… У Шумского закружилась голова от предчувствия скандала.
Геннадий приехал за десять минут до открытия и сразу прошел в зал. Увиденное поразило его.
- Где картина? - звенящим голосом спросил он. - Куда вы ее дели?
Федору Ипполитычу стало дурно. Он отошел к стене, взял с подоконника бутылку минеральной воды, налил себе и выпил.
Чернов, покрываясь красными пятнами, пустился в путаные объяснения. В какой-то момент Геннадий был готов схватить его за плечи и встряхнуть, но постепенно остыл. То, что картина не исчезла, а только спрятана от любопытных глаз, как будто успокоило его.
- По-моему, вы перестарались, господа, - холодно сказал он. - Мнимое похищение - это лишняя реклама для «Нимфы». Картина в ней не нуждается. Кстати, почему вы меня заранее не предупредили?
- Нам эта мысль пришла в голову вчера, поздно вечером, - отвел глаза Чернов. - Не решились вас беспокоить.
- Я так понимаю, механизм уже запущен, - криво усмехнулся посредник. - Значит, пусть все идет своим чередом. Да… я забыл спросить… Вижу, вы не внесли «Нимфу» в каталог?
- Н-нет… - промямлил Анисим Витальевич. - Это часть нашего плана: окружить полотно ореолом тайны. Картину никто не видел, кроме меня, вас и господина Шумского.
- Вам это удалось, - холодно кивнул Геннадий.
Чернов нарочно не упомянул об охраннике, который тоже видел «Нимфу». Семену было приказано держать язык за зубами.
- Если проболтаешься, заставлю выплатить материальный ущерб! - пригрозил парню хозяин «Галереи». - Ты таких денег отродясь не видывал. Придется квартиру продавать, у родственников одалживать… по миру пойдешь. Так что держи рот на замке!
Ляпин струхнул. Он чувствовал свою вину. Надо было сидеть у пульта, у телефона, при оружии. Глядишь, и не случилось бы кражи.
- Клянусь - могила! - прикладывал он дрожащие руки к груди. - От меня никто ничего не узнает.
- Ладно, иди, лечи свою голову, недоумок! - разозлился Анисим Витальевич. - Из-за тебя теперь одни хлопоты. Спрячься подальше и носа не высовывай!
Геннадий прервал его воспоминания о разговоре с охранником.
- Хочу вас предупредить, господин Чернов, - с металлическими нотками в голосе сказал он. - Мой поручитель может сам пожелать приобрести «Нимфу». Смотрите, чтобы картина находилась в целости и сохранности.
В его глазах мелькнул недобрый блеск, а Чернова бросило в жар. Ноги стали ватными, во рту пересохло.
- Д-да… конечно… разумеется… - сам себя не слыша, забормотал он.
Геннадий сухо улыбнулся, откланялся. Когда затихли его шаги, к Анисиму Витальевичу подлетел Шумский.
- Вот! - брызгая слюной, зашептал он. - Я говорил, что это опасно! Как нам теперь быть?
- Не паникуй…
- Геннадия не проведешь, он что-то заподозрил! - держась за сердце, сокрушался Федор Ипполитыч. - Почему он про каталог спросил? А?
- Ну, спросил и спросил.
- Не-е-е-ет… - возразил Шумский. - Он просто так ни о чем не спрашивает!
- То, что картины нет в каталоге, пойдет нам на пользу, - рассудил хозяин «Галереи». - Нет ни снимков, ни каких-либо других изображений «Нимфы». Копию даже будет не с чем сравнивать.
- Как же нету? Как нету? А те фотографии…
- Молчи! - приложил палец к губам Чернов. - Нет никаких фотографий и не было. Понял?
- Рогожин подделку признает… его не обманешь. Страшно мне, Анисим!
- Художника еще найти надо. Объявится - договоримся! Деньги - великая сила, Федя.
- Я как подумаю об этом… спонсоре, - судорожно вздохнул Шумский, - у меня аж мороз идет по коже. Вот я его не знаю, ни разу не видел, а уже боюсь.
- Тебе не бизнесом заниматься надо, а в монастырь идти, постриг принимать! - потерял терпение Анисим Витальевич. - Нельзя же трястись от страха по всякому поводу?! Допустим, догадается покупатель, что вещь не подлинная… да ведь не убьют нас за это! В крайнем случае вернем деньги. Ну, прослывем мошенниками, лишимся репутации… Тоже не смертельно. Выкрутимся как-нибудь! Не впервой.
- Хоть бы Смирнов нашел настоящую картину, - прошептал Федор Ипполитыч и суеверно перекрестился. - Спаси нас, господи, и сохрани!
- Перестань…
В присутствии гипсового Аполлона, взирающего на них с откровенно насмешливой улыбкой, упоминание о другом божестве выглядело нелепо. Шумский сам смутился, покраснел.
- Фу-ты… - вздохнул он. - Ну и денек!
- Пора начинать, - сказал Анисим Витальевич, глядя на часы. - Народ заждался.
Открытие выставки «Этрусские тайны» произвело фурор. Было много журналистов, критиков и представителей богемы. Дорогие буклеты разлетелись с быстротою молнии. Пришлось посылать в типографию за второй партией.
- Я говорил, надо привезти все, - довольно улыбался хозяин «Галереи». - Какой успех!
