Джек понимал, что его друг был прав и решил резко сменить тему разговора.
— Я пришёл сюда не для того, чтобы ныть. Расскажи мне про свою работу. Как твой последний проект?
— Продвигается, но медленно. У меня кончились подопытные кролики. Ты давно мне никого не присылал.
Под «кроликами» Дин подразумевал преступников-наркоманов, которых он принимал в качестве пациентов под предлогом реабилитации и на которых испытывал новые препараты. Осуждённые подписывали соглашение на лечение в обмен на более мягкий приговор. Джеку нравился сам факт, что он был вовлечён в таинственный научный процесс.
— Когда же мы разворотим это осиное гнездо на Южной улице? — спросил он, потирая руки.
— Надеюсь, скоро, мой друг.
— Это же просто сокровищница порока! У этих ребят все вообразимые наркотики в крови.
— Меня интересует одна из них. Она среди них новенькая. Тощая чернявая девчонка. На вид — лет пятнадцать-шестнадцать. У меня для неё особые планы.
— Малютка Хейзел? — в голосе прокурора проскользнуло почти отческое умиление. — Та, что бегает по трущобам с фотоаппаратом, щёлкает мусорные баки?
— Та самая. Я вижу в ней колоссальный потенциал, — Дин сомкнул белые руки под подбородком. — Она из них самая радикальная, но её можно перепрограммировать. У девочки нестабильная психика. Подобные ей кидаются из одной крайности в другую. Мне хорошо знакома её история. Она прибилась к Логану, потому что тот ей вовремя почесал спину. Вот она и и пляшет под его дудку. Но я с таким же успехом могу заставить её плясать под мою дудку. Я знаю, что случай запущенный и будет нелегко, но с Божьей помощью…
Упоминание о Боге заставило Джека вздрогнуть. За все эти годы он так и не смог привыкнуть к религиозности друга. Для Дина это было не просто выражение. Он действительно верил, что высшие силы одобряли его эксперименты.
В эту минуту зашёл Мартин, как всегда, без стука и приветствий. Прокурор, по своему обычаю, притворился что не заметил юношу, бесцеремонно присевшего на край стола.
— Эй, начальник! Помните дело Анастасии Уоррен?
— Семиклассницы, которая дёргала головой? Конечно помню.
— Её отец звонил. Он в полной прострации.
— По какой причине?
— Девчонка отличилась.
— Она продолжает ему хамить?
— Нет, как раз с отцом она прекрасно ладит. Они ездили на выставку военной техники. Зато когда пришла пора возвращать девчонку матери, тут и случился инцидент. Стаси ударила мать ножницами.
— Куда ударила? В глаз, в горло?
— Да нет, вроде в ключицу.
Дин торжествующе сжал кулаки.
— Ура — прогресс! Первый шаг к исцелению. Девочка научилась выражать свои эмоции. Она не копит обиду в себе. Когда человека душит ярость, ему свойственно хватать острые предметы. Мне иногда снится сон, будто у меня в руке кинжал. Я то вонзаю его в спину противника, то начинаю полосовать собственную грудь. Ничего в этом странного.
— Мне тоже иногда снится, будто я Вас сбрасываю не то с крыши, не то с моста, — признался Мартин. — Но то, что происшествие в семье Уоррен случилось наяву, это не просто подростковая фантазия. Есть пострадавшая. Результат налицо. Мистер Уоррен крайне встревожен. Естественно, он ищет виноватых.
Торжество на лице Дина моментально сменилось раздражением.
— В таком случае, пускай винит самого себя. Я пытался его убедить подержать дочь в стационаре ещё пару дней. Но как же! Он настоял на выписке. У него были планы сходить в чёртов зоопарк. Двенадцатилетняя дылда не видала обезьянок.
— Вы не боитесь, что он будет шуметь?
— А чего бояться? Пускай шумит. Он этим только привлечёт к себе внимание и будет выглядеть дураком. Он подписал все документы, не прочитав как следует. Я же не виноват, что люди ленятся читать то, что написано мелким шрифтом. В контракте описаны все побочные эффекты, включая вспышки агрессии. Но он спешил. Ему надо было успеть в кино на дневной сеанс. Пусть скажет спасибо, что его дочь вообще жива. Она была чуть тёпленькая, когда он её сюда привёл, — Дин повернулся к своему гостю. — Видишь, Джек, с чем мне приходится иметь дело? Пытаешься спасти мир и вместо благодарности получаешь претензии истеричных родителей, которые не могут совладать со своими детьми.
— Не знаю, имею ли я право бросать первый камень, — ответил со вздохом прокурор. — Мне самому нечем похвастаться в плане воспитательных достижений. Все мои дети — неудачники.
— Не все, — сказал Дин негромко, но твёрдо. — Ты прекрасно знаешь это.
Последние слова друга привели прокурора в смятение. Он начал поспешно заматывать шею шарфом.
— Пожалуй, мне пора. Не забудь, что я сказал про осиное гнездо.
— До встречи. Передай Оливии от меня привет, если она будет в сознании. Скорее всего, я не успею с ней попрощаться лично.
Когда нервные шаги прокурора заглохли в конце коридора, Дин откинулся в кресле и забросил ноги на стол.
