Год назад Хейзел пререкалась с матерью, дралась с братом, водила его машину по улочкам мелкобуржузного северовосточного пригорода и не представляла другой жизни. Потом её приютил Логан, и ей казалось, что она обрела постоянный дом в Никотиновом Туннеле. Она быстро и органично вписалась в их шайку и превратила сырой чулан в уютную норку. Копошение тощего журналиста под боком веселило и грело её. Тех минут, которые она провела с Кеном в кафе “Фалурдель” хватило ей для того, чтобы представить себе новую жизнь в студии над итальянским рынком. Как красочно и правдоподобно выглядела эта картина богемной идиллии. Хейзел уже вдыхала аромат свежей рыбы и куриных перьев. Слова Кена, хоть и произнесённые в нетрезвом состоянии, звучали вполне искренне и убедительно - так же как и слова Дина МакАртура и Мартина Томассена. Она верила всем трём и не держала зла ни на одного. И каждый из них любил её на свой лад, и не их вина, что ничем хорошим эта любовь не обернулась. Они расклевали, растащили её по крошкам, точно голуби булку. Значит, такой была её судьба. Когда её запихали в тюремную камеру, она смирилась с мыслью о том, что ей, возможно придётся провести всю молодость за решёткой. Что же? И в таком существовании есть свои прелести. Их надо было лишь разглядеть. Даже заточение в институте больше не казалось ей кошмаром. По крайней мере, здесь кормили лучше, чем в тюрьме. Чёрный браслет на лодыжке и вживлённая в локоть спираль уже не раздражали её. Девушка достигла той стадии, на которой её ничего не возмущало. Быть может, эта вялое вселенское прощение и являлось ранним проявлением помешательства?
Ответ на свои последние вопросы она нашла, когда выбралась на прогулку из своей палаты ранним утром. Солнце только взошло над Филадельфией, осветив купол городской ратуши и стеклянные панели института. Она увидела Мартина на воздушном мосту с какой-то стажёркой лет двадцати трёх, одетой как воспитанница католического пансиона. На девице была клетчатая юбка-кильт, приталенная блузка, а поверх неё кремовый кардиган. Светло-каштановые волосы были слегка завиты и безупречно уложены. От всего её образа так несло ванилью, так что у Хейзел перевернулся желудок. Не выходя из своего укрытия, она наблюдала за сценой. Мартин бережно сжал лицо собеседницы ладонями и слегка приподнял. Он шептал ей что-то, а она чуть заметно кивала. Их лбы почти соприкасались. Ещё чуть-чуть, и они должны были поцеловаться.
Хейзел дёрнула плечами и отвела глаза. Продолжать наблюдать за этой сценой не было смысла. Значит, доктор Томассен был с ней правдив. Он не просто хорохорился, когда сказал, что в институте найдутся сотрудницы, согласные отдаться ему. Зря она его жалела. Очевидно, он не страдал от нехватки женского внимания. Оказывается, вот какие ему нравились: стерильно-пастельные, без лишнего меланина в коже, с пятёркой по физике. Какие претензии у неё могли быть к Мартину? Он ей ничего не обещал. Вроде как, они с самого начала договорились, что это всего лишь игра. Глупо было думать о совместном будущем. Двадцатилетний хирург и беспризорница с уголовным прошлым? Такого не бывает даже в самых приторных фильмах про любовь.
***
Исчезновение доктора МакАртура не сразу было замечено сотрудниками института. Они привыкли к тому, что замкнутый, надменный нарколог выпадал из общего поля зрения. Однако, когда он не явился на совет директоров, несколько бровей приподнялось. Кажется, у него не намечалось никаких командировок. Неужели он до сих пор болел?
Не дожидаясь поручения президента компании, Мартин отправился убедиться, что его покровитель ещё жив. Он постучался в дверь его комнаты в общежитии, чего раньше себе не позволял. До этого их встречи происходили либо в кабинете Дина, либо в лаборатории.
- Эй, начальник. Вы ещё долго будете прятаться в темноте? Сколько можно?
- Войди, - раздался вялый ответ.
В комнате пахло эвкалиптом и спиртом. За эти несколько дней Дин похудел и побледнел, насколько это было возможно. Из под воротника чёрной водолазки торчал окровавленный бинт. За ухом виднелся обширный лиловый синяк. В костлявой руке он сжимал кружку с каким-то дымящимся напитком. Мартин знал о пристрастии начальника к всяким травяным отварам, рецепты которых он привёз из Южной Америки.
Немного сбитый с толку увиденным, Мартин прибегнул к своему неоднократно проверенному орудию - сарказму.
- Ну и вид у вас. Вас вампир укусил? Тут слухи ходят, что Дракула проник на территорию института. Вот почему вы прячетесь в темноте.
Дин выпил глоток отвара и поморщился.
- Не секрет, что последнее время я сам не свой.
- Вы сам не свой уже пятнадцать лет. Сколько вас знаю, вы вечно заламываете руки и бормочете себе под нос.
- На этот раз дело обстоит немного иначе. - Опустошив содержимое кружки, Дин тут же перешёл к делу. - Я обнаружил уплотнение на шее. Мне пришлось сделать биопсию, чтобы исключить лимфому. Теперь вот жду результатов.
Предполагаемый диагноз, казалось, не произвёл особого впечатления на Мартина. Он не побледнел и не напрягся.
