Крепко сжимая её руку, Мартин вытащил её из палаты, провёл по корироду, на удивление пустому и тихому, и оставил у боковой лестницы. Хейзел хотелось спросить его, куда девались остальные пациенты из наркологического отделения. Их эвакуировали, или они сами разбежались кто куда? Она уже приоткрыла губы под маской, чтобы задать Мартину какой-то вопрос, но он лишь склонился и быстро поцеловал её сквозь материю.
- Горизонт чист. Беги.
Тяжёлая металлическая дверь лязгнула у неё за спиной, и девушка очутилась в прохладом полумраке. Лестницей почти не пользовались, и она была плохо освещена. Медработники люди ленивые; они готовы платить за членский билет в спортзал и при этом будут продолжать пользоваться лифтом. Опираясь рукой на перила, Хейзел начала спускаться. Боль в лодыжке напоминала ей о свободе, которую она должна была вот-вот обрести. Сколько этажей ей предстояло пройти? Если бы только она умудрилась выбраться на улицу и тут же затеряться в толпе, её можно было бы тихо поздравить.Слегка прихрамывая, она прокручивала в голове песню Джима Моррисона, точно “Аве Марию”. У неё уже созрел план убежать в Нью-Йорк, найти похожую кучку бродяг, достать фальшивые документы. Ещё чуть-чуть … И вот, в конце подвального коридора забрезжил уличный свет, пробивавшийся через окошко боковой двери.
Прежде чем открыть эту дверь и вырваться на воздух, Хезел прильнула лицом к стеклу, чтобы убедиться, что поблизости не было полицейских машин. Улица была запружена пешеходами и рабочими, которые чинили тротуар. Девушке ничего бы не стоило влиться в струю. Глубоко вздохнув, она повернула ручку двери.
И через секунду почувствовала, как чья-то рука схватила её за волосы.
- Куда ты так спешишь? - раздался мужской голос с индийским акцентом. - Ты думала, я так просто тебя отпущу?
***
Хейзел прекрасно понимала, что брыкаться, ругаться и плеваться было так же бессмысленно как и молить о пощаде или спрашивать что она ему сделала. И так было ясно чем она провинилась перед ним одним фактом своего существования. А потому ей ничего больше не оставалось кроме как прикинуться мёртвой. Закрыв глаза, она обмякла и поползла вниз по двери. Выпустив её волосы, индус взял её за подмышки и потащил в свою клетку.
- Не бойся, - продолжал он, - я не отдам тебя легавым … сразу. Сначала мы поболтаем по душам. Мне столько тебе хочется сказать. Но сначала ответь на вопрос. Тебе тут не нравится? Плохо кормили? Одно и то же картофельное пюре с фасолевыми стручками. Взвыть можно! Знаешь, в Китае есть такая пытка, когда тебя связывают и капают воду в лоб. Человек сходит с ума. Вот, этот запах картофельного пюре в столовой так же на меня влияет. Вот почему я никогда тут не ем, а хожу через дорогу в индийский ресторан. Там гениальное блюдо из курятины с карри. Напоминает мне рецепт моей мамы. Это она настаивала на том чтобы я уехал в Америку. Потом я узнал, что она была тяжело больна. Видно, не хотела чтобы я видел, как она увядает. Любящая мать всегда сделает так, чтобы не умирать на глазах у детей. На самом деле люди не хотят, чтобы рядом с ними сидели близкие и держали их за руку. Это заблуждение.
Как ни странно, Хейзел не чувствовала холода в груди. Наоборот, она испытала прилив тепла. Проклинающий её индус был не злым, а просто сумасшедшим. И, возможно, очень одиноким. Даже его клетка казалась ей уютной. Это было единственное безопасное место во всём здании. Она продолжала лежать на полу, закрыв глаза, что не мешало Блейку беседовать с ней. На этот раз, к своему величайшему удивлению, она вместо проклятий услышала исповедь.
- Твои родители знают где ты? У меня тоже есть девочка, надменная стерва, чистоплюйка. Знать меня не хочет. Наверное, готовится к поступлению в Гарвард, не иначе. Её мамаша такая, метит высоко. Только что она делала с таким неудачником как я? Я могу с чистой совестью сказать, что меня разжевали и выплюнули. Поимела меня белая американка, которую её респектабельные соотчественники не могли удовлетворить в постели. Эту снежную королеву нужно было ещё раскочегарить. Лежала бревном и ждала что её ублажат. Какой уважающий себя американец стал бы с ней возиться? Они же ленивые, здешние мужчины. У тебя был когда-нибудь мужчина? Можешь не отвечать на этот вопрос. А что ты себе думала, когда бежала по ступенькам в носках? Думала, я тебя не узнаю? А в общем, хитрая задумка с халатом. Интересно, кто тебе его дал. Видно что пошит на мужчину.
Протянув руку к девушке, Блейк дёрнул её за рукав. Воротник белого халата, который был ей так велик, распахнулся, обнажив плечо. За этим произошло что-то необъяснимое. Блейк внезапно выпустил её из рук и отступил на несколько шагов назад. Прищурившись, он указал пальцем на расплывчатое пятно на плече Хейзел.
- Фиона, - сказал он торжествующе, будто подобрал правильный ответ на экзамене.
Девушка вздрогнула, открыла глаза и машинально прикрыла неудачную татуировку.
- Откуда вам известно моё имя?
- Тебе дала его твоя мать.
- А какое отношение вы к ней имеете?
- Я был на ней женат целых два года, которые показались мне вечностью.
