Граф Нулин из чужих краев,Где промотал он в вихре модыСвои грядущие доходы.Себя казать, как чудный зверь,В Петрополь едет он теперьС запасом фраков и жилетов,Шляп, вееров, плащей, корсетов,Булавок, запонок, лорнетов,Цветных платков, чулков а jour,С ужасной книжкою Гизота,С тетрадью злых карикатур,С романом новым Вальтер Скотта,С bon-mots парижского двора,С последней песней Беранжера,С мотивами Россини, Пера,Et cetera, et cetera.Вот это везение для скучающей Натальи Павловны!!!
Идут за стол. Вот он садится,К ней подвигает свой приборИ начинает разговор,Святую Русь бранит, дивится,Как можно жить в ее снегах,Жалеет о Париже страх…«А что театр?» – О! сиротеет,C’est bien mauvais, ca fait pitie.Тальма совсем оглох, слабеет,И мамзель Марс – увы! стареет…Зато Потье, le grand Potier!Он славу прежнюю в народеДоныне поддержал один.«Какой писатель нынче в моде?»– Все d’Arlincourt и Ламартин. —«У нас им также подражают».– Нет? право? так у нас умыУж развиваться начинают?Дай бог, чтоб просветились мы! —«Как тальи носят?» – Очень низко,Почти до… вот по этих пор.Позвольте видеть ваш убор…Так: рюши, банты…. здесь узор…Всё это к моде очень близко. —«Мы получаем Телеграф».– Ага! Хотите ли послушатьПрелестный водевиль? – И графПоет. «Да, граф, извольте ж кушать».– Я сыт и так…Изо столаВстают. Хозяйка молодаяЧерезвычайно весела.Граф, о Париже забывая,Дивится: как она мила!Проходит вечер неприметно;Граф сам не свой. Хозяйки взорТо выражается приветно,То вдруг потуплен безответно…Глядишь – и полночь вдруг на двор.Давно храпит слуга в передней,Давно поет петух соседний,В чугунну доску сторож бьет;В гостиной свечки догорели.Наталья Павловна встает:«Пора, прощайте: ждут постели.Приятный сон»… С досадой встав,Полувлюбленный, нежный графЦелует руку ей – и что же?Куда кокетство не ведет?Проказница – прости ей, боже! —Тихонько графу руку жмет.(курсив мой. – М. К.)
Вот оно!!! Проказница… жмет руку! Представляете? Ужас!
Расходятся по комнатам. По разным. Пора спать! Ничего не поделаешь! МОРАЛЬ!!!
Но… руку-то… жмет…
Граф у себя в спальне.
