Если вы не будете читать глубокие и умные книги и будете «кругла, красна лицом», «как эта глупая луна», не будете читать вообще, ни стихи, ни прозу, то потеряете поэта, которого вы так и не поняли, и выйдете замуж за улана. Как Ольга. А впрочем, лучше всех устроилась именно Ольга! Теперь будет военной женой. И стихов ей никто читать не будет! Про «нечто и туманну даль». И про ЖИТЬ ИЛИ УМЕРЕТЬ, «всё благо».
Но подумайте о стране! Дальше рассуждать не стану! Сами!
Перечитывайте «Онегина»! Постоянно! Воспримите роман в стихах на глубоком и серьезном уровне! С хорошим чувством юмора! И построите другую страну. Без Скотининых и Фляновых, Петушковых и Буяновых, Гвоздиных и нищих мужиков, убогих учителей, которые учат «чему-нибудь и как-нибудь», без «кокеток богомольных», без «холопов добровольных», без «московских кузин» и «гвардии сержантов»! Иначе будете строить плохие дороги и вами овладеет губительная бессонница из-за «клопов и блох».
Вот какая великая книга. И если ее не будут читать, то никто не напишет другой такой современнейшей и крайне важной книги. А если не скоро напишут, то, возможно, будет уже поздно!
Проверьте себя! Читаем!
Это 40-я строфа четвертой главы:
Я поставил многоточие. Кто может продолжить? Не помните?
Весь парадокс в том, что прекрасно помните. Удивитесь.
Просто эта строфа была обязательной для чтения в классе наизусть. На оценку.
Но… одна деталь. Строфа начиналась не сначала. Дело в том, что эта строфа имеет куда более глубокий смысл, чем разговор об осенней печали. Часто осенью Пушкин провожал своих друзей за границу. Он сопровождал их до Кронштадта. А потом возвращался домой. Многие уезжали осенью для того, чтобы продлить лето. Пушкин сделать этого не мог. Он был… невыездной. Высочайшим повелением поэту было запрещено покидать Россию. Поэт любил золотую осень. «Пышное природы увяданье, / В багрец и золото одетые леса».
Но это сентябрь и пол-октября. Потом краски жухнут, наступает депрессивная пора. Представьте себе: друзья в теплых странах, на юге Франции, в «тепловом кусте» Германии (Баден-Баден), в не раз воспетой Пушкиным Испании, в его любимой вечнозеленой Италии.
А Пушкин был, как его впоследствии называли, «узник России». Вот так мы читаем у него строфу с описанием осеннего пейзажа, не зная о том, что в ней скрыта предноябрьская тоска поэта. Прочитайте строфу целиком и поймете, о чем я. И почувствуете не просто описание поздней осени, но и серьезную депрессию человека, лишенного элементарных прав и свобод.
Удивительный роман. О родителях главных героев или немного, или полное молчание. А о таких эпизодических участниках, как няня или Зарецкий, порой бесконечно много. Зарецкий, который появляется в романе в качестве секунданта на дуэли, удостоился целых пяти строф:
